Небывалый урожай - Джо Р. Лансдейл

Выстрел было отчетливо слышно в эфире, потом кнопку отпустили, и наступила тишина. Впереди Бродяга видел конвой и видел восемнадцатиколесник, который был его "задней дверью". Грузовик внезапно вильнул, словно собираясь протаранить Черную Птицу, но Бродяга увидел красную вспышку из багажника Птицы, и мгновенно грузовик вильнул обратно, теряя управление. Он пересек разделитель, размахивая задней частью как крокодилий хвост, пробил колючую проволоку и врезался в ряд сосен со звуком, похожим на раскат грома. Кабина сплющилась как блин. Бродяга знал, что никто не смог бы выжить после такого. И тут прямо перед собой v увидел, как еще один коктейль Молотова взмыл в воздух, и в мгновение еще один грузовик вышел из строя, охваченный пламенем, и в бешенстве понесся по обочине дороги. Последним воспоминанием Бродяги о пылающем грузовике были его шины, ярко горящие, бешено крутящиеся как маленькие зажженные колеса обозрения.

- Приближается ко мне, - раздался голос дальнобойщика. - Сукин сын приближается ко мне. Помогите! Боже, кто-нибудь помогите мне!

Бродяга вспомнил похожее сообщение от Дэйви в тот день во Вьетнаме; день, когда он поднялся в небо и увел свою птицу прочь, оставив Дэйви под тем зонтом огня.

В эфире звучала возбужденная трескотня: дальнобойщики пытались вызвать дорожных патрульных, звать на помощь.

Бродяга увидел знак съезда на фермерскую дорогу, в полумиле. У него снова заныло в животе, ладони покрылись испариной. Это было как в тот день во Вьетнаме, когда у него был выбор: развернуться и помочь или бежать со всех ног.

На съезде не было ни одного грузовика. Возможно, они слишком разогнались, чтобы попытаться это сделать. Но он был далеко позади них и Птицы. С какой стати ему было приближаться к Птице? Что он мог сделать? Как бы то ни было, Птица теперь могла видеть его фары, и они могут в любой момент пальнуть в него.

Бродяга сглотнул. Либо он, либо они.

Он сбросил скорость, свернул на пятидесяти, что было почти слишком быстро, и облегчение, охватившее его сначала, сменилось горечью меньше чем через секунду. Он чувствовал себя точно так же, как в тот день во Вьетнаме, когда поднялся вверх и прочь, спас себя от семерти ценой Дэйви.

* * *

- Доклад! - рявкнул Пилот.

В наушниках раздался гортанный возглас Микки:

- Бортовой стрелок докладывает, сэр. Трое врагов уничтожены, сэр.

- Подтверждаю, - раздался голос стрелка турели. - Визуальное подтверждение доклада бортового стрелка. Вражеский строй выполняет маневры уклонения. Замечены еще две группы вражеских огней, приближающихся по левому борту. Прошу разрешения прервать бой с передовым вражеским построением и атаковать с приближающийся строй. 

- Разрешаю, - сказал Пилот. - Спаркс! Доклад о местонахождении конвоев сопровождения.

- Улавливаю сигналы приближающихся конвоев сопровождения, сэр. Расчетное время прибытия - три минуты.

- Число сопровождения?

- Большая эскадрилья, сэр.

- Пилот - экипажу. Изменение приказа. Обстрелять переднее построение, приготовиться к отходу при следующем повороте.

Птица спикировала на передний грузовик, турельная пушка вколачивала залп за залпом в шины фуры. Грузовик внезапно встал на дыбы. Сталь ударилась о бетон, и искры взметнулись ввысь, как перегретые светлячки.

Птица обошла грузовик как раз в тот момент, когда он потерял управление и, перелетев через низкое ограждение, свалился в глубокую канаву.

Из-под шин Черной Птицы повалил черный дым, смешавшись с ночным мраком. Мгновение спустя стремительная машина уже мчалась рядом с другим грузовиком. Оружие стрелка турели залаяло как нервная собака, продолжало лаять, пока они проносились мимо грузовиков и направились к головной фуре. Стрелок турели дал еще несколько залпов, когда они вырвались вперед грузовика, а кормовой стрелок всадил двадцать быстрых пуль в лобовое стекло. Как раз в тот момент, когда водитель упал на руль фуры и грузовик без управления понесся по шоссе, Птица потеряла его из виду, свернула направо и, подобно ракете, исчезла.

Черная на черном, Птица парила, и внутри машины смерти Пилот внутренним зрением мозга превратил бетон перед собой в воспоминание:

Когда-то он был здоровым, высоким молодым человеком с крепким телом и головой, полной ярких мечтаний. То же самое можно было сказать и о его товарищах. Было время, когда эти мечты служили путеводной звездой. Они хотели летать, были как птенцы в гнезде, жаждущие момента, когда попробуют крылья; думали об этом времени, жили этим временем, когда воспарят серебряными стрелами на прекрасном голубом небе или поднимутся высоко к лику Луны.

Каждый из них служил в Гражданском воздушном патруле. У каждого были часы налета, и у каждого были планы на Военно-воздушные силы. И эти планы несли их через многие дни и через многие тяжелые экзамены, и они говорили об этих планах, пока не почувствовали, что просто повторяют факты из будущего, в котором они побывали.

Но потом был перерыв и та очень темная ночь.

Они вчетвером возвращались с базы ВВС Барксдейл. Они договорились с вербовщиком держаться вместе на протяжении всей подготовки, и настроение у них было приподнятое.

И водитель, который вынырнул из темноты, удаляясь от притона, известного как "Адская Полумиля", тоже был в приподнятом настроении.

Огней не было, только внезапно сгустившаяся тьма, превратившаяся в белую фуру, пересекающую середину шоссе; тупой металлический кит, внезапно возникший на их пути.

Ночь огласилась взрывом плоти, металла, стекла и хрома. Черный дым от шин вскипел к небесам, а с небес обрушился дождь острых раскаленных вещей, который поглотил четверых; и он, тот, кого теперь звали "Пилотом", очнулся в белизне. Белизна повсюду, и она не напоминала ему чистоту, эта белизна. Нет. Она была пустой, эта белизна, пустой, как вечно голодное чрево времени; и люди проплывали мимо него в белом, но не как ангелы, а как призраки; и боль поселилась в нем и назвала его тело домом.

Когда достаточно боли прошло и он полностью осознал себя, однажды утром он нашел в зеркале монстра. Одноногую тварь с лицом и телом как расплавленный пластик. Но глаза... Те острые ястребиные глаза, которые привыкли видеть мир с облаков, были как прежде; маленькие зеленые самоцветы, сверкающие из переваренной мясной корки.

А остальные:

Спаркс потерял левую руку, и половина головы была металлом. Его кастрировала зазубренная сталь. Он отпускал грустные шутки о том, что он единственный мужчина, который может хранить свои яйца в пластиковом пакете рядом с кроватью.

У Теда были металлические скобы на ногах и металлическая челюсть. Kожа головы была ободрана, как апельсин. Пересадка кожи не прижилась. Слишком сильно обгорел. С этого