49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

– Спасибо. Я давно заметила: пианино стало таким чистым, таким красивым.

– Хотелось хоть чем-то помочь… а умею я только это…

Женщина поспешно потянулась закрыть крышку, но рука соскользнула, и пальцы нечаянно нажали на клавиши.

– Простите.

– Да за что же? – улыбнулась Ису. – Госпожа Покхи, а не хотите попробовать сыграть?

– Я даже не знаю, где до, ре и ми…

– Ничего, сейчас узнаете. Идите сюда.

Ису усадила смущенную Покхи рядом с собой, забрала у нее тряпку и аккуратно положила ее ладони на клавиатуру.

– Вот здесь – до. Ничего сложного. А дальше просто нажимайте на белые клавиши по порядку.

Шероховатая рука с выступающими костяшками коснулась гладких клавиш.

– До, ре, ми, фа, соль, ля, си, до. Видите? Теперь и вы умеете играть.

Неловко, по одной, Покхи стала играть ноты. Пианино, которое раньше казалось просто мертвым деревом, вдруг запело под кончиками пальцев. Растроганная, она вслух повторяла названия нот и снова нажимала на клавиши.

– Отлично. А теперь можно и проще. Необязательно идти от до к до. Достаточно шесть нот: до, ре, ми, фа, соль, ля.

До, до, соль, соль, ля, ля, соль. Покхи повторяла за Ису. Фа, фа, ми, ми, ре, ре, до.

Они сидели рядом, почти вплотную, словно мать и дочь, и играли, поглядывая друг на друга. В лучезарной улыбке Ису Покхи вдруг увидела лицо своей дочери, Побэ. Ису добавила левой рукой аккомпанемент и тихо запела:

– Мерцает, мерцает маленькая звездочка…[60]

Покхи внезапно остановилась и сказала:

– Ису… ты должна быть счастливой.

– Что?..

– Я правда хочу, чтобы ты была счастлива.

Глаза Покхи покраснели. Когда дочь умерла, в ее вещах она нашла дневник, где были записаны настоящие чувства Побэ.

«Из-за меня. Мама живет из-за меня. Мама страдает из-за меня. Я хотела быть хорошей дочерью для уставшей мамы, но мне было слишком тяжело жить с мыслью, что она живет только ради меня. Если бы я не родилась, разве мама не смогла бы быть свободной и счастливой? Из-за меня. Всего лишь из-за меня одной. Мы с мамой любим друг друга, но можем ли мы обе быть счастливы?»

Такая красивая, словно утренняя звезда, девочка угасала с этими мыслями, а Покхи и не знала.

«Со мной все в порядке. Все хорошо. Ты просто учись. Ни о чем не думай, только учись».

Покхи верила, что ее строгость – это забота, что ее упорство – жертва ради дочери. Но, может быть… Не возложила ли она на дочь слишком много ожиданий? Не хотела ли получить через нее возмещение за свою сломанную жизнь? Пак Покхи…

«А я хоть раз по-настоящему посмотрела на свою Побэ? Хоть раз спросила, каково ей?»

– Тебе… не тяжело? – внезапно прозвучал вопрос Покхи. В ее подернутых слезами глазах ясно отражалась Ису.

Девушка не смогла ответить.

– Не нужно так стараться. Необязательно быть хорошей. Просто живи так, как тебе хочется.

Это были слова, которые Покхи всегда хотела сказать, но так и не решалась. Теперь она произнесла их вслух – дочери и Ису, так похожей на нее. И в тот же миг словно нажали на самую низкую клавишу «до». Глубоко внутри Ису разнесся ясный, чистый звук. Она поняла: «Мне не хорошо. Я хотела бы пожить еще немного».

– Джентльмены, как насчет стирки с видом на зимний пейзаж? Плиз!

Это прозвучало странно. Ма Дуёль всегда относился к любому поручению с предельной серьезностью, а уж в вопросах чистоты был крайне строг, ни шагу в сторону. И вдруг «плиз»?

Оказалось, что за ночь, пока не взошло солнце, скопилась целая гора грязного белья. Подхватив тяжелую корзину, Дуёль направился на крышу. За ним потянулись Чхансу и Чжихо. После Черной ночи и метели крышу будто накрыло лавиной. Посреди снежного поля, словно лодка, потерпевшая крушение, виднелся красный резиновый таз. Дуёль торжественно объявил:

– Джентльмены, это не просто стирка. Это ожесточенный бой с горами снега и грязным бельем.

– Может, сначала снег расчистим? – начал Чхансу, но Дуёль остановил его.

– Сначала боевая экипировка.

Чхансу тяжело вздохнул. Через минуту трое стояли, исполненные решимости, в цветастых штанах и резиновых сапогах, в руках у них оказались лопаты, скребки и метлы.

– Обязательно так серьезно? – пробормотал Чжихо.

– Весело же, – ухмыльнулся Чхансу.

Дуёль вышел вперед, высоко поднял руку и с боевым кличем скомандовал:

– Вперед!

К счастью, дневное солнце оказалось теплым и снег быстро начал таять. Чжихо двигался вслед за старшими, шлепая по мокрому снегу и усердно расчищая крышу. От напряжения пот лил градом, и вскоре он промок насквозь, но чувствовал не усталость, а приятную бодрость и удовлетворение.

Наконец настало время стирки. Под четким руководством Дуёля дело пошло как по маслу. В таз засыпали порошок, Дуёль своими могучими руками взбил пену, и – плюх! – его эффектное погружение в таз было почти артистичным. Чхансу, к удивлению всех, выглядел откровенно довольным: он без возражений следовал указаниям и то и дело улыбался. Вот уж не ожидал Чжихо увидеть такую сторону всегда угрюмого Чхансу.

Глядя на мужчин, топчущих одеяла в красном резиновом тазу, Дуёль растроганно произнес:

– Мы ведь прямо как дружная семья из трех поколений, не находите?

Шлеп, шлеп. Одеяла хлюпали под ногами, а у Чжихо в голове тем временем лихорадочно бегали мысли. Ему было ужасно неловко. Он проводил время рядом с двумя мужчинами, которые могли быть его отцом и дедом. В его жизни такого еще не случалось. Эти двое всегда первыми заговаривали с ним, расспрашивали его, поддерживали, заботились о нем. И Чжихо тоже хотелось хоть чем-то ответить. Неловкость смешивалась с приятным волнением.

Он хотел поговорить с Дуёлем и Чхансу. Но о чем? «Сколько вам лет? Где вы жили? Чем занимались? Ничего не болит? А как и когда вы умерли?..» Странно это. Срединное пространство – место, где жизнь и смерть, мирские интересы и ценности теряли смысл. Как здесь узнавать людей?

Вдруг вопрос сам вырвался у него:

– А… что вам нравится? – И он сразу же пробормотал, запинаясь: – С ума сойти… Н-ну… то есть знаете… что-то, что вам нравится… настолько, что часто этим занимаетесь. Как бы… хобби, что ли?

Мужчины одновременно уставились на Чжихо. Дуёль нахмурился.

«Зря спросил», – подумал Чжихо, чувствуя, как лицо заливает жаром, но тут Дуёль ответил:

– Запускать воздушных змеев.

– А? – не понял Чжихо.

– Мне нравилось делать красивых прочных змеев и запускать их в небо, – серьезно сказал Дуёль.

– Вообще-то, знаешь ли, змеи бывают разные. Самые распространенные – прямоугольные щитовые и ромбовидные, вроде ската. А у них еще куча подвидов. Среди щитовых есть змей с навершием, полумесяц, «юбка», «ведерко», травяной, тыквенный, с бахромой… А еще бывают змеи-скаты, осьминоги, тигры, с символами восьми триграмм, обереги от злых духов… да каких только нет. Я делал их по одному. Мир воздушных змеев, поверь, невероятно интересен и красив.

– Господин Ма Дуёль, да вы настоящий специалист, –