49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

– По-настоящему прочного можно сделать только точной, бережной рукой, – воодушевленно продолжил Дуёль. – Тонкая натянутая бумага, идеальный баланс, симметрия, украшения – и вот он уже ловит ветер и взмывает ввысь! Когда нить с катушки сначала мягко скользит, а потом вдруг натягивается, сопротивляясь ветру… Вот в этот миг, – он прищурился от удовольствия, – сердце переполняется счастьем. – Он взглянул на Чжихо. – А ты когда-нибудь запускал змея?

– Э-э… нет.

– Вот как. Тогда, господин Чхансу, давайте сделаем для Чжихо один, крепкий и красивый. В подарок.

– Отличная идея, – кивнул тот.

Они переглянулись, и глаза у обоих загорелись.

– А вы, дедушка? – спросил Чжихо.

– Я… кажется, люблю ухаживать за растениями.

Перед глазами юноши встал силуэт Чхансу со спины. Ранним утром он нередко видел его за окном: тот сметал снег, глядя на двор. Старик стоял перед деревьями, осторожно стряхивая с ветвей снег. Иногда, спускаясь в гостиную, Чжихо замечал, как Чхансу, заложив руки за спину, внимательно разглядывает горшки с цветами, а порой – как он протирает листья по одному сухим полотенцем. Глядя на его сгорбленную спину, мальчик всякий раз чувствовал щемящую тоску. Тот, кого он считал каменным, угрюмым стариком походил на старое дерево – молчаливое, терпеливое, великодушное. И каждый раз при виде этой согнутой спины Чжихо охватывала грусть.

– В моей сапожной мастерской, где я проработал всю жизнь, было полно цветочных горшков, – продолжал Чхансу. – Моя жена очень любила цветы. Мы приносили их по одному, по два и не заметили, как я стал заботиться о целой оранжерее. Ухаживать за живыми растениями – дело куда более хлопотное, чем кажется. Смотришь на них – ни признака жизни, и думаешь: «Не умер ли?» А потом вдруг появляется новый побег или распускается цветок. Это невероятная радость.

Чжихо нравилось слушать, как говорит Чхансу.

– Мы ведь сейчас на острове камелий, верно? – продолжал тот. – Там, вдоль холма, целая аллея. Моя жена их очень любила. Камелии прямые, стойкие, сильные. Но после ее ухода я… погубил одну. – Он на мгновение замолчал. – Была зима, снег, ветер. Горшок с камелией на улице казался замерзшим, от этого сердце сжималось. Наверное, мне и самому тогда было особенно холодно внутри. Я занес ее в мастерскую, поставил рядом с печкой: думал, так будет лучше. Поливал обильно. А она вскоре погибла. Температура, влажность – все оказалось неподходящим. Если ты что-то по-настоящему бережешь, нужно уметь просто наблюдать. Возможно, это займет много времени, но только так можно понять по-настоящему дорогую для тебя вещь.

Все трое смотрели на остров Тонбэк. Если долго приглядываться, начинаешь замечать, как в снегу тут и там мерцают крошечные звезды. Смутные алые пятна.

– Кажется, камелии зацветают, – тихо сказал Чхансу.

– Стеллажи в полном беспорядке, – заметил Вону.

– Простите, что все перевернула. Я не нарочно… хотя и не могу сказать, что это было ошибкой. Просто… система классификации у библиотекаря, мягко говоря, сбивает с толку.

– Я был потрясен этим хаосом: вроде бы не умышленным, но выглядящим таковым. Думаю, самое время заняться системной переклассификацией и наведением порядка.

– Прекрасная мысль. Заодно можно переосмыслить саму идею порядка и упорядочивания.

– Таким образом, Чжина, наше чаепитие остается в силе. Просто к нему добавляется внеплановая уборка.

Оба рассмеялись. Между ними пролетел мягкий теплый ветерок.

Сквозь распахнутые окна кабинета лился полуденный свет. Чжина подняла взгляд на книжные шкафы, тянущиеся вверх, словно густой лес. Дух захватывало. Ночь, когда она рылась на этих полках в поисках книги Вону, словно была когда-то давно. Та ночь, когда она читала его историю, находила его, узнавала, целовала, казалась далеким сном.

Она украдкой взглянула на Вону, увлеченного разбором книг. В рубашке с закатанными рукавами он казался простым. Почему, ну почему Чжи Вону выглядит таким спокойным? После той ночи Чжина никак не могла прийти в себя.

Девушка снова посмотрела на него, и он раскрыл книгу. Когда Чжина была Хондо, Вону часто читал ей вслух красивые строки. Вспомнился его профиль: чуть склоненная голова, черные волосы, падающие на лоб, длинные ресницы, вздрагивающие, когда пряди касались их, плавная линия носа и губы с едва заметной улыбкой. Она смотрела на это прекрасное лицо, пока он читал и тихо улыбался.

Почувствовав ее взгляд, Вону – точно так же, как тогда, – мягко улыбнулся ей. Чжина смотрела, не в силах отвести глаза, и из глубины души вырвалось то, что она больше не могла удержать…

– Мне нравится.

– Что?

– Нет…

– Что?

– Да нет же… то есть… эта книга. Эта книга мне правда очень нравится.

Она держала книгу вверх ногами и несла какую-то околесицу. Вону с тревогой наклонился, вглядываясь в ее лицо.

– Чжина, с вами что-то не так.

Он вдруг оказался слишком близко, и она не выдержала:

– Я с ума сошла.

– Простите?

– Я… совсем спятила…

– Глупости.

Вону рассмеялся. Чжина вспыхнула до корней волос и машинально отступила. Спина уперлась в книжный шкаф, и сверху с грохотом посыпалась стопка книг. Вону мгновенно протянул руку и обнял ее, прикрывая собой.

– Вы по-прежнему совершенно непредсказуемы, Чжина.

Тихий смех раздался у самого уха. Девушка подняла голову: Вону смотрел на нее сверху вниз. Его лицо, его голос были слишком близко. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но он мягко удержал ее за руку. И вложил что-то в ладонь. Карманные часы.

– Смотрите. Они снова идут.

Один… два… три… четыре… Как по волшебству стрелки вновь пришли в движение. Тонкая секундная стрелка описала круг и остановилась на фотографии, на улыбающихся лицах их двоих.

– Мне тоже, – тихо сказал Вону, – нравились… всегда только вы.

Чуть смущенно улыбаясь и словно играя с ней, он легко коснулся лбом ее лба. Поверх руки Чжины, сжимавшей часы, легла большая ладонь Вону. Их сердца, словно заведенный механизм, стучали все быстрее, и этот ритм передавался от руки к руке.

Фотография в часах стояла перед глазами. Чжу Хондо – прошлая жизнь Соль Чжины – сияла улыбкой рядом с Вону. Время снова пошло. Время, что идет и сейчас. Теплое, спокойное, такое, которое хочется удержать навсегда. Но может ли оно быть вечным?

Вдруг за плечом мужчины Чжина увидела сотни часов. Время, оставленное мертвыми, что когда-то задержались в салоне «Камелия». Тогда что же станется с ее временем? Соль Чжина была всего лишь гостьей здесь, и у нее еще оставалось дело, которое она должна завершить.

– Мне нужно кое-что вернуть.

Чжина протянула Чжи Вону его книгу.

– Я прочла только прощальное письмо. Ко мне уже вернулась память, и того Вону, которого я помню, мне достаточно.

– Вам было больно?..

– Да. Очень больно. Больно переживать страдания и смерть человека, которого любила. Которого любила и на время забыла. Забыла и вновь влюбилась. Как может не быть больно? Я немного колебалась. Думала: может, прочесть всю вашу жизнь целиком? Но