Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

- Считай это тестом, Том. Если ты хорошо позаботишься о малыше, я еще раз подумаю, взять ли тебя в помощники. Кроме того, ты сделаешь ему доброе дело. Я бы просто облил его холодной водой из шланга. Уверен, ты обойдешься с ним мягче.

Том

Фон Хольстен надо мной издевается. Он что, действительно выпустит меня из камеры, чтобы я позаботился об умирающем парне? Не может быть, чтобы он говорил серьезно. Его угрозы я знаю слишком хорошо, и они все еще пугают меня. Мысль о моем сыне в руках этого гада уже сейчас меня добивает, и мне пришлось бы беспомощно смотреть, что он с ним делает. Нет! Я бы этого не пережил. Если он выпустит меня и останется в пределах досягаемости, он мертв, сколько бы электрошокеров с собой ни принес. Я должен положить конец этому ужасу - ради себя и ради остальных. Быть вырубленным током - не вариант. Прежде чем он успеет применить эту штуку, он должен быть мертв. Только нельзя соглашаться слишком быстро. Это его насторожит.

- Я не буду помогать вам убивать кого-то из нас, - заявляю я.

- Я этого и не требую. Ты должен не убить парня, а помыть его.

Он смеется, но его голос кажется мне неувереннее, чем когда-либо. Он боится? Но зачем он вообще делает мне это предложение? Это ловушка? В отчаянии я думаю о том, что делать. Мне было бы не трудно помыть парня. Однако я сближусь с ним, когда стану за ним ухаживать, и его смерть, которая вполне очевидна, тяжело на мне отразится. Воспоминание о Кевине еще слишком свежо. Я не хочу снова смотреть в такие молодые, гаснущие глаза. Если я обезврежу фон Хольстена, придет ли помощь Леону вовремя?

- Ладно, я сделаю это, но только если мне потом можно будет пользоваться спортзалом, - соглашаюсь я.

Придется рискнуть. Моя ярость на этого типа достаточно велика. Убийства должны прекратиться! Его угрозы должны прекратиться! Я не хочу сойти с ума. Мне нужно отсюда выбраться!

Он кивает.

- Хорошо, Том. Я хочу еще раз наглядно показать тебе, что произойдет, если ты хоть попытаешься на меня напасть: Леон умрет, пока ты будешь биться на полу, как рыба. Я выпущу ему кишки и выпотрошу его у тебя на глазах. Потом я свяжу тебя и заберу твоего сына. Ты понял?

Я киваю. Решение принято. Как только он откроет проклятую камеру, он мертв. Он даже моргнуть не успеет. Сначала я ломаю ему запястье, чтобы добраться до тазера. Эти штуки рассчитаны на расстояние. Если он стоит слишком близко, он вряд ли сможет им воспользоваться, по крайней мере, я на это надеюсь. Сразу после руки - его шея. Я не зря годами занимался боевыми искусствами и учился на телохранителя. Этот гад сегодня свое получит! Я убью его, даже если это будет последнее, что я сделаю! Я просто должен справиться. Мне было бы все равно, если бы я погиб вместе с ним.

Линда

Что-то там происходит. Виктор уже целую вечность разговаривает со здоровяком в другом конце ряда камер. Я делаю вид, что мне неинтересно, но иногда поглядываю. Мне кажется, или они торгуются? Они говорят по очереди, кивают, иногда смотрят в мою сторону. Или мимо меня? Соседнюю камеру прямо рядом со мной плохо видно.

Остальные камеры закрыты непрозрачной стеной. Кто там, интересно? Лучше бы мне не знать. После того как он всадил нож в спину молодому человеку и убил его, мне стало ужасно плохо. Мне было так безумно жаль парня. К тому же обычно он не убивает так быстро одного за другим, а ведь только что была женщина без рук, которая жила у меня в камере. Между ними была еще одна, но ее он быстро вывел. Она, казалась, была в шоке и не сказала ни слова, только смотрела прямо перед собой. Ее зад был перевязан, но больше я ничего не разглядела.

Завтрак сегодня был слишком жирным. Я едва его проглотила. Кажется, мое тело больше не хочет. Оно уже достаточно толстое. Штаны уже врезаются и натягиваются на икрах. Почему он не даст мне хоть раз чего-нибудь нормального?

Я снова смотрю на двух мужчин. Виктор ушел, но другой стоит у решетки так напряженно, будто ждет его возвращения. Его взгляд на миг скользит по мне, но теперь я уверена, что он таращится на соседнюю камеру. Это последняя в ряду. Я встаю в самый угол у решетки и пытаюсь заглянуть внутрь, но тот, кто там, должно быть, находится в глубине. Воняет зверски. Я это и раньше замечала, но теперь, у решетки, запах становится невыносимым. Фу! Что там происходит? Туалет засорился, что ли? Я быстро отступаю, но лишь настолько, чтобы продолжать наблюдать за пленником.

Через какое-то время Виктор появляется снова. Он идет прямо на меня! Мое сердце почти останавливается, но потом он проходит мимо, даже не замечая меня. Я вижу, что в руке он держит какой-то прибор, которого я не знаю. Что он с ним собирается делать? Сначала он открывает решетку соседней камеры и, похоже, не опускает ни одну из остальных стен. Я слышу, как его мутит, и списываю это на мерзкий запах. Виктор снова проходит мимо меня. Теперь становится интересно, потому что он идет к камере мужчины, с которым только что так долго разговаривал. Я не верю своим глазам, когда он открывает и эту камеру. Мое сердце колотится. Он выпускает этого качка?! Не может быть. Мои глаза приклеены к обоим. Что-то сейчас должно произойти, это даже мне ясно. Хотя я и не моргала, я что-то упустила. Один из мужчин громко кричит, но я не знаю, кто именно. Потом они вместе на полу, катаются друг через друга. Да! Качок прикончит этого гада! Я подбадриваю парня. Он вырубит Виктора и освободит нас. Он вызовет полицию, и нас отсюда вытащат. Да!

Что сейчас произошло? Нет! Не может быть! Боже, пожалуйста, нет. Качок извивается на полу. Похоже, у него судороги. Нет! Не может быть! Почему сейчас? Вставай! Ты не можешь так поступить! Вставай, черт возьми! Виктор пошатывается. Кровь течет из раны на его голове. И все же он стоит, шатаясь, и снова и снова жмет на спусковой рычаг прибора в руке. Это не пистолет. Только присмотревшись, я замечаю два тонких провода, которые, очевидно, тянутся от оружия к телу бьющегося в судорогах.