Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Между тем в поместье барона прискакали Родолфо, Рафаэл и Жусто. Родолфо попытался войти в господский дом, однако находившиеся там рабы преградили ему дорогу.

— Уйдите, доктор Родолфо! Иначе мы всех убьем!

— Если вы не хотите меня впускать, выпустите хотя бы женщин из дома, — попытался договориться с рабами Родолфо.

Однако рабы не хотели идти ни на какие уступки.

— Мы слишком долго ждали, чтобы вы нас всех освободили. Сейчас уже поздно! Так что уходите с миром, мы не хотим вам причинить зла, — промолвил Жустиньо. Рабы так и не позволили Родолфо переступить порог дома полковника Феррейры. И он был вынужден остаться за дверью дома, ожидая со страхом последующих событий.

Рафаэла и Жусто рабы впустили в господский дом.

— Рафаэл же наш брат, — сказал Жустиньо своим друзьям, — и он хочет отомстить за все барону. Ну а нашего старого Жусто мы ведь не можем не пустить.

Оказавшись в доме, Рафаэл сразу же обратился к беглецам:

— Жустиньо, Фулженсио, капитан! Не забывайте, что барон принадлежит мне! Он полностью в моей власти, и я хочу собственноручно его убить, когда настанет час. И я прошу, чтобы никто, кроме меня, не трогал барона.

— Да, да — он принадлежит вам, брат, — подтвердил Жустиньо и решил отомстить барону другим способом. Он стал угрожать барону. — Мы обязательно вышвырнем ваш труп в реку. Вы заплатите за все то зло, которое причинили своим рабам!

Как же был рад Лесной капитан, что его заклятый враг барон полностью в его власти! Дочери барона он решил рассказать кое-что об ее отце.

— Знаете, Сеньорита, а ведь ваш отец совсем недавно приказывал мне убить вашего мужа! Он мне даже вручил оружие, из которого я должен был выстрелить в Родолфо, и очень неплохо заплатил мне за это!

Сеньорита просто ужаснулась, услыхав это.

— Отец! Неужели это правда? Как же вы могли?!

Барон ничего не ответил. Он молча слушал капитана, однако его слова причиняли барону неимоверную боль — никакая физическая боль не могла сравниться с душевными муками Феррейры.

— А вы знаете, кто стрелял в вас? — продолжал Лесной капитан. — Нет, это был вовсе не Родолфо Фонтес, как вы ошибочно думали. И это был и не Бентиньо, как утверждал Жусто... Это стрелял надсмотрщик Бруно! Он жаждал завладеть вашим золотом! Ну а теперь... Откройте-ка, полковник, нам вашу тайну — где у вас запрятано золото?

Себастьян все еще находился в подвале, запертый вместе с сокровищами барона. Никто, кроме барона, не подозревал, что внизу находится пленник, а полковник Феррейра считал, что он запер Родолфо Фонтеса. Он совершенно не догадывался, что под замком находится Себастьян. Своего пленника барон и не думал выпускать. И напрасно кричал и плакал Себастьян, никто не слышал его криков о помощи. Его замучили жажда и голод, но в этом подвале ничего не было, кроме голых холодных стен и бездушного золота. И еще была глубокая темнота. Никто не заметил исчезновения Себастьяна, кроме Виржинии.

Донна Кандида пропустила жалобы Виржинии об исчезновении Себастьяна мимо ушей — ведь баронесса была очень озабочена положением барона. Однако заметив, что Себастьян в течение нескольких часов почему-то не появляется, баронесса не на шутку забеспокоилась.

Комиссар Антеро и его люди, ничего не добившись на фазенде, в сильном разочаровании возвратились в город. Антеро всем своим знакомым рассказал, что произошло на фазенде барона, — он надеялся на поддержку в борьбе с беглыми рабами. И один из его знакомых вызвался помочь.

— Я всегда говорил барону, что ему следует по-человечески обращаться со своими рабами, но он вовсе не прислушивался к моим словам. Я даже и не знаю, что сказать этим троим бедным парням, схватившим барона, но я с вами обязательно пойду, комиссар!

— Я не думаю, что нам нужно пытаться проникнуть в господский дом, зачинщики могут в запале даже поджечь дом... И тогда уже никто не останется в живых... Вероятно, лучше всего, если вы попробуете поговорить с восставшими рабами, отец Жозе! — обратился к своему союзнику Антеро. Именно священник был тем человеком, который с готовностью согласился помочь представителю власти.

— Так давайте же пойдем на фазенду! — обратился отец Жозе к Антеро. Вместе с ними в имение барона решил пойти и доктор Фонтес, очень обеспокоенный участью своей невестки.

Пока комиссар и его друзья добирались до поместья, положение там намного ухудшилось. Настроенные ранее миролюбиво, рабы решили отомстить барону и его семье, так же как и Фулженсио, Жустиньо и Лесной капитан. И рабы решили поджечь имение барона — то ненавистное им место, где их так нещадно эксплуатировали. Они соглашались говорить только с Родолфо Фонтесом, который пытался как мог умерить их жажду мести.

— Прибегая к насилию, вы только увеличиваете силы крупных землевладельцев, ваших эксплуататоров! Как можно скорее бегите в горы, лишь там вы сможете обрести истинную свободу!

Однако все эти уговоры Родолфо были напрасны. Фул-женсио приказал рабам бороться до конца за свою свободу и в знак протеста против своего угнетения уничтожить поместье барона. Таким образом, все попытки Родолфо договориться с рабами были тщетны.

Около полуночи измученные женщины наконец заснули. И тут-то Рафаэл решил, что настал тот час, когда следует расквитаться с бароном, и приказал выпороть барона в сензале рабов.

— Он должен почувствовать боль! Ему должно быть так же больно, как было больно его рабам, которых избивали по его приказу!

Лесной капитан и Жустиньо схватили связанного барона и вывели его из дома. На улице была глубокая ночь. Они повели полковника Феррейру к тому столбу, у которого раньше Бруно избивал рабов по приказу барона. Возле столба стояли рабы с факелами и пели ту же самую жалобную песню, что и много лет назад, когда Бруно нещадно сек папашу Жозе.

От монотонного громкого пения рабов проснулись Сеньорита и донна Кандида. Они тоже вспомнили тот день, когда был убит папаша Жозе. Сеньориту внезапно охватил панический страх, и она закричала. Она опасалась, что с ее отцом расправятся так же, как и с папашей Жозе, и хотела приостановить расправу. Вместе с донной Кандидой Сеньорита побежала к тому месту, где развертывались события. И жена, и дочь полковника Феррейры очень волновались за его жизнь.

Как и много лет тому назад, Рафаэл стоял