Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес
Перед прибывшим на фазенду отцом Жозе предстала ужасная картина: выпущенный на свободу барон стоял с плеткой в руках возле столба в окружении своих вооруженных людей. Соотношение сил снова изменилось. Опять во власти полковника Феррейры оказались все, кто находился на фазенде, — негры, донна Кандида, Сеньорита, Рафаэл и Родолфо. Сейчас барон жаждал, во-первых, отомстить за себя и, во-вторых, получить назад свои сокровища.
— Ну, любезные мои женушка и дочь, вам ваше предательство так даром не пройдет! — обратился Феррейра к Сеньорите и донне Кандиде. Барон жестом приказал своим помощникам схватить обеих женщин. Феррейра собирался собственноручно забить их до смерти.
Разгадав намерения барона, отец Жозе поспешил вмешаться:
— Да как же вы можете так поступать со своими близкими...
— Заткнитесь, отец Жозе! А не то я и до вас доберусь! Однако отец Жозе и не думал отступать.
— Вы не должны трогать свою жену и дочь, — продолжал протестовать священник.
— Ах, так! Немедленно схватить его! Привязать его к столбу! — приказал Феррейра своим людям.
Священника схватили и привязали к столбу.
— Мне нужно назад мое золото! — кричал барон. — Может быть, вы, отец Жозе, как человек богобоязненный, скажете мне, где оно? Тогда я вас пощажу! — Феррейра замахнулся плеткой и уже собирался ударить священника, но, к счастью, не успел. Внезапное появление на фазенде Аугусто и Марии дас Дорес помешало осуществлению злодейских планов барона. Аугусто совсем не испугался ни барона, ни его людей. Он был уверен, что то известие, которое он принес, сильнее всякого оружия.
— Бросить всем оружие! — крикнул Аугусто и подошел к костру. При свете пламени он зачитал полученную утром телеграмму: «Сегодня, тринадцатого мая одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года, в пятнадцать часов в зале правительственного дворца было торжественно объявлено о законе, изданном принцессой-регентшей Изабеллой. Рабство в Бразилии отменено». Все были настолько потрясены, что никто не мог проронить ни слова.
— Все рабы в Бразилии теперь свободны! — закричал Аугусто. — Приказываю всем бросить оружие!
Люди барона молча повиновались, да и сам полковник Феррейра опустил плетку.
— Да здравствует принцесса! Да здравствует свобода! — радостно кричали негры.
Феррейра все так же стоял возле столба, к которому был привязан отец Жозе. На фоне огня высвечивалось его искаженное злобой лицо. Нет, барон явно не оставил своих зловещих намерений. И неизвестно, что бы предпринял барон против безоружного Аугусто, не заметь он его темнокожую спутницу. Феррейра просто не мог поверить своим глазами: неужели эта элегантная, красивая дама — его бывшая рабыня Мария дас Дорес? Да, это действительно была она. Мария выглядела как женщина из высшего общества, несмотря на темный цвет кожи...
— Да, перед тобой Мария дас Дорес собственной персоной, — промолвила женщина уверенным голосом. Она презрительно смотрела на барона. — А Рафаэл — мой сын!
— Твой сын... — Феррейра с трудом сохранял самообладание. — А кто же его отец?
— Он только мой сын! Мой и больше ничей! Он никогда не признает такого отца, как вы! Он должен стыдиться такого отца! Пошли, сынок! — она повернулась и пошла прочь. Рафаэл последовал за ней.
Ситуация на фазенде снова изменилась. Люди барона один за другим начали потихоньку уходить с фазенды. Они понимали, что барон проиграл. Теперь их беспокоила только собственная участь. Пока негры отвязывали отца Жозе от столба, барон неподвижно стоял рядом и молчал, словно не понимая, что происходит. Единственное, что он сейчас чувствовал, это полное отчаяние.
Сеньорита еще раз решила повторить своей няне Виржинии, что в Бразилии больше нет рабов.
— Теперь, когда вы с Себастьяном полностью свободны, вы можете уйти, когда хотите и куда хотите!
Но Виржинии и в голову не приходило уйти с фазенды.
— Куда же я могу уйти от своей Сеньориты? Я навеки раба твоего сердца, дитя мое!
После столь необычных событий минувшей ночи барон в совершенно подавленном состоянии пришел в свой рабочий кабинет. Ему абсолютно никого не хотелось видеть. Однако Жусто и Бальбина все-таки прорвались к нему. Они настолько ненавидели барона и не могли простить ему его злодеяний, что хотели довести до конца свою игру.
— Что вам здесь надо? Кто вам разрешил входить ко мне? — возмутился барон, увидев стариков.
— Сеньор барон, так вы хотите узнать, где ваше золото? — спросил его Жусто.
— Так вы что же — вспомнили, где оно? Так говорите быстрее!
— Да, мы забыли сначала, а затем вспомнили. Золото закопано на территории сензалы рабов! — уверила барона Бальбина.
Теперь, после того как жена и дочь отвернулись от него, единственное, что у него осталось в жизни, это золото. Прихватив с собой кирку, полковник Феррейра поспешил к сензале рабов. Там он начал усердно копать землю. Причем он копал с бешеной скоростью, желая как можно быстрее вновь обрести свои сокровища. Однако его старания были тщетны, никакого золота там и в помине не было. Но барон не терял надежды отыскать сокровища. Отбросив кирку, он встал на колени и стал копать землю голыми руками.
— Свиньи! Идиоты! — в отчаянии кричал барон. Ведь рядом с ним никого не было, так что никто не мог ему помочь в раскопках. — Ничего, ничего! Я ни в ком не нуждаюсь! Я сам найду свои сокровища! — продолжал кричать обезумевший Феррейра. И он все копал и копал землю окровавленными руками. В своем исступлении барон даже не заметил, как Жусто запер решетчатые ворота сензалы на тяжелую железную цепь. И он не заметил Фулженсио с факелом в руке, который поджег солому в сензале, где жили раньше рабы...
Правда, старого Жусто начали мучить угрызения совести, и он сказал Фулженсио:
— А может, и не стоило уж так безжалостно поступать с бароном? Теперь, когда все негры свободны...
— Не забывай, что по милости Феррейры погибли папаша Жозе, Жустиньо, Лесной капитан и многие другие.
Огонь быстро сделал свое дело — сензала сгорела за несколько минут. Бывшие рабы стояли за воротами сензалы и наблюдали за пожаром. Огонь распространялся по всей территории сензалы.
— А вы слышите крики? Это кричат души наших