Любимый плут - Кэролайн Линден

Он был так элегантен, так красив, что Бианка посмотрела на него с отвращением. В ответ он улыбнулся ей — и улыбка эта была интимной и греховной. Совсем не такой, как приличный джентльмен мог бы послать женщине, если это не его невеста и не день его свадьбы.

Тут она вспомнила, что сейчас именно ей предстоит стать этой самой невестой. Конечно, Сент-Джеймс не знал об этом, что позволяло оставить его в категории мерзавцев.

— У меня для вас весьма неприятное известие, — начал Тейт. — Как выяснилось, моя дочь Кэтрин… сбежала.

Брови Сент-Джеймса сомкнулись на переносице.

— Сбежала?

— Да, с тем, в кого была отчаянно влюблена, — объявила Бианка, опередив ответ отца. — Можно не сомневаться, что сейчас, именно в этот момент, они обмениваются супружескими клятвами.

У Сент-Джеймса не шевельнулся ни один мускул, но всем вдруг показалось, что комната уменьшилась в размерах, и в ней стало невозможно дышать.

— За это не могу ручаться. — Сэмюел выставил растопыренную ладонь в сторону Бианки, словно хотел физически отстранить ее от разговора. — Но то, что она сбежала с молодым человеком, правда.

— Как же в таком случае наш договор, сэр?… — начал Сент-Джеймс.

— У меня есть еще одна дочь, — заявил Сэмюел почти вызывающе. — Если вы согласитесь взять ее…

Макс был настолько ошарашен, что едва не лишился дара речи.

— Бианка согласна, — сообщил Тейт и повернулся к дочери. В глазах его полыхала ярость. — Ты ведь согласна?

Девушка пожала плечами, не в силах что-либо сказать.

Она почти не сомневалась, что Сент-Джеймс пойдет на попятный, и не без скандала, возможно. И вовсе не потому, что он испытывал к Кэти, которую и видел-то всего два раза, какие-то чувства. Нет, только ненормальный мог согласиться вместо красавицы, мягкой, готовой угодить Кэти на Бианку. Она не сомневалась, что сейчас Сент-Джеймс оценивает ее, хоть и прекрасно понимает, что она терпеть его не может и видит насквозь все его мошеннические уловки, которыми он пытался опутать ее отца.

Медленно его взгляд — сейчас пронзительный и холодный как лед — прошелся по ее фигуре с головы до ног, затем вернулся к лицу. Бианка начала закипать, когда Сент-Джеймс холодно, словно они с отцом договаривались о стоимости какой-нибудь лошади, сказал:

— Согласен.

Тейт тут же кивнул.

— Прекрасно! Бианка, пошли со мной. — И потащил ее из комнаты, прежде чем она сказала хоть слово.

Кэти сейчас заливалась бы слезами, не в силах ничего произнести от отчаяния, а Бианка ощущала только праведный гнев, шагая вслед за отцом. Все, что его беспокоило, это только, чтобы одна из дочерей вышла замуж за Сент-Джеймса. Он так сильно переживал из-за возможной утраты его связей и деловых предложений, что был готов отдать в жены любую дочь, невзирая на ее желания.

Вот и прекрасно! У отца будет зять — какой-то далекий кузен герцога, — а заодно элегантный лондонский менеджер, который станет убеждать похотливых графинь и герцогинь покупать их посуду, чтобы отец мог хвастать тем, что на аристократических столах стоят его супницы. Он избавится от обеих незамужних дочерей, и, как ей казалось, начнет бражничать, получив огромный пустой дом в свое полное распоряжение.

А что касается Сент-Джеймса, тот получит свою долю в Перузии и далеко не бедную молодую жену, но Бианка намеревалась следить за каждым потраченным им фартингом. Если он способен относиться к браку как к чистейшего вида бизнесу, то и она сможет.

Единственное, что ее поддерживало, так это мысль, что Кэти будет счастлива, когда станет миссис Мейн.

Отец открыл церковную дверь. За ней стояла Амелия с букетиком цветов, который собиралась вручить Кэти, как только та появится.

Бианка вырвала у нее цветы и пошла по проходу. Удивленный шепот возник среди гостей, дожидавшихся снаружи, но Кэти отказалась материализоваться. Увидев ее, Френсис чуть не свалилась со своей скамьи, лицо ее побагровело. Бианка ни на кого не обращала внимания: ее взгляд был прикован к корыстолюбивому мерзавцу, который стоял у алтаря.

А он, в отличие от всех остальных, даже не взглянул в ее сторону.

Перед ним вдруг возникла настолько реальная возможность, чтобы, воспользовавшись моментом, усилить свои позиции, что Макс чуть не лишился сознания.

Не больше десяти минут ему потребовалось на то, чтобы дать согласие поменять невест и жениться не на очаровательной нежной Кэтрин Тейт, а на ее яркой, взбалмошной и такой живой сестре Бианке.

«Это та самая, что тебя ненавидит», — мысленно предостерег себя Макс.

Ему стало вдруг интересно: что, если это заранее хорошо обдуманный план Тейта? Возможно, тогда он сам скорее жертва, чем победитель. Возможно, его хитростью вовлекли в женитьбу на строптивой девице, чтобы Тейт смог подыскать более приемлемого претендента на сердце красавицы дочки и таким образом избавиться от обеих дочерей разом. Макс вдруг подумал, что в Библии вроде бы есть похожая история. Тейту такая идея могла прийти тут же, в церкви.

Нельзя сказать, признал Макс, что его ничуть не привлекает Бианка. Девушка хороша собой, но на свой особый лад. Волосы светло-русого оттенка, а глаза — серо-голубого цвета. Она была выше своей сестры, с более выраженными линиями тела. От него не укрылось, что грудь ее производила впечатление. Двигалась Бианка целеустремленно и энергично, без всякой грации или изящества, а ее высказывания были резкими и колющими, как удар рапиры.

И пользовалась она своим остроумием, как фехтовальщик — рапирой.

Будь у него больше времени, согласился бы он на замену? Макс отложил этот вопрос в ту часть мозга, что отвечала за аналитику, и занял свое место в церкви перед группой возбужденно шушукавшихся гостей и священником, который листал требник в поисках венчальной службы.

Ему очень хотелось узнать, обе ли леди участвовали в этой интриге. Мисс Тейт никогда не отвергала знаки его внимания. Казалось, что они ей даже льстили, вызывая краску стыдливости на лице и тихую ответную благодарность. Он и представить не мог, что чувства ее уже отданы другому, если быть до конца откровенным, даже не был уверен, что они у нее есть.

Теперь, конечно, стало ясно, что чувства у нее имеются, но они принадлежат не ему.

А что касается Бианки, то в ее отношении к нему все кристально ясно: это презрение, отвращение и антипатия, которая превалировала надо всем. Случалось, его это даже развлекало. Ему казалось, что она должна была завидовать своей старшей сестре, наконец обрученной, в то время как ей предстоит дожидаться своего часа в этой глуши.

Еще один идиот,