Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

То ли потому, что на барона произвели впечатление выступления дочери в защиту рабов, то ли потому, что он хотел отложить наказание до тех пор, пока не станет ясна вся тяжесть проступка Бентиньо, но барон принял решение: Бентиньо не следует бить кнутом у столба. Вместо этого его заковали в цепи. Он должен оставаться в цепях, пока не будут пойманы рабы. Вероятно, полковник надеялся по их показаниям определить степень вины Бентиньо, а также выяснить, кто же был этот Черный Всадник. «Если это Джимас, он проклянет день, когда родился!» — решил полковник Феррейра.

Для Бентиньо было достаточно скверным ожидание развития событий, но его утешало то, что ему не придется испытать муки у позорного столба. Обитателей фазенды очень удивило решение барона, поскольку вплоть до последних дней полковник осуществлял свою власть здесь чрезвычайно жестоким образом. Поэтому предположение, что на решение отца повлияла Сеньорита, буквально витало в воздуже. Кроме того, рассказывали домашние рабы, она попросила свою мать предпринять все, что было в ее силах, чтобы барон, в случае если рабы будут пойманы, проявил милосердие к ним. Кто мог предсказать, какие еще удивительные вещи произойдут под ее влиянием?

— Не отчаивайся, Бентиньо, завтра он тебя освободит!

— Ты был отважен! Ты поступил как брат! — Фулженсио, Жустиньо и рабы-беглецы благодарили Бентиньо за то, что он не выдал их убежище в перекрытиях крыши. Когда Сеньорита пришла в сензалу рабов и узнала, что произошло, она стала действовать решительно.

— Вам нужно уходить отсюда. Вы не можете здесь больше оставаться! Идемте с нами! — не колеблясь, Сеньорита привела рабов в господский дом одной ей известными тропинками и спрятала их в складском помещении. Между корзинами для сбора кофе, канистрами с керосином, винными бочонками и мешками скрываться было не слишком удобно. Но если уж охотник за рабами не догадался искать их в сензале рабов, то здесь, можно сказать, в пасти льва, они были в полной безопасности. Никому и в голову бы не пришло искать их именно здесь.

Лесной капитан был убежден, что беглецы скрываются во владениях барона, поэтому он решил заняться поисками вокруг фазенды.

— Возможно даже, что они, обезумев, разгуливают под носом у барона... Я должен еще раз все внимательно осмотреть там.

— Полностью разделяю ваше мнение, капитан, — поддержал его Родолфо, который почти одновременно с ним подошел к имению полковника Феррейры, он пришел навестить Сеньориту. — Барон будет весьма рад такому усердию!

Домашний раб Себастьян, наблюдавший эту сцену с террасы господского дома, замер от страха. Он не подозревал, что Родолфо Фонтес уже знал о местонахождении беглецов и теперь пытался отвести от них беду.

— Вы думаете? — Охотник за рабами медлил, казалось, он размышляет.

— Наверняка, — заверил его, Родолфо, — барон будет рад, если вы убьете преступников прямо в его покоях!

Лесной капитан насторожился, он уже не был уверен в своей правоте. Могло так получиться, что барон проявит мало понимания в отношении поисковой операции в его собственных стенах. При мысли о его реакции капитану стало не по себе. В конце концов он проговорил, все еще сомневаясь в своем решении:

— Думаю, надо прекратить поиски внутри дома.

Родолфо Фонтес пошел на большой риск, чтобы помочь рабам: он решил использовать свое привилегированное положение и попросил барона продать ему одного из рабов.

— Мой личный раб Жусто слишком стар, — пояснил он свою просьбу. — Он день ото дня становится все забывчивее...

Барон был счастлив оказать услугу будущему зятю и настоял на том, чтобы Родолфо выбрал себе раба по своему усмотрению. Кроме того, пусть это будет подарком от него, барона. Родолфо выбрал Бентиньо, таким образом он хотел помочь ему избежать жестокого наказания.

Его брат Рикардо, не в силах долее сдерживать свои романтические чувства, решился послать Анне Тейшейре анонимное любовное послание. Анна испытывала легкое головокружение и слабость, читая это письмо. Кто же мог быть этим таинственным поклонником, умеющим сочинять такие галантные письма?

Этим же вопросом задавалась и донна Нина, обнаружив послание среди швейных принадлежностей дочери. Она не могла взять в толк, кто этот пылкий почитатель, который даже не подписал, как она мысленно охарактеризовала это сочинение, «непристойное писание».

— Боже мой, какая невоспитанность! Как неприлично! — Она конфисковала письмо, чтобы оградить Анну от морального разложения.

— Я действительно не знаю, от кого оно, — заверяла Анна с заплаканным лицом.

Рикардо надеялся, что, получив письмо, Анна не переставала мечтать о нем, в то время как он мечтал о ней. Он уже воображал себя спасителем и освободителем, который помешал ее заточению в монастырь, где ее ждало безрадостное существование до конца своих дней.

— Отличная водка, сеньор Мануэл! — похвалил Аугусто поднесенный Мануэлом Тейшейрой напиток.

— Это специально для друзей, — обрадовался хозяин. — А мы ведь среди друзей! — Мартиньо за соседним столиком прислушался.

— Не знаю, как долго продержится эта дружба, если дела и дальше так пойдут...

— Да, сеньор Аугусто, — подхватил Тибурсио, еще один богатый владелец плантаций. — Мы считаем, что молодой человек, которого вы недавно взяли в типографию, пишет массу чепухи в вашей газете.

— И нам кажется, сеньор Аугусто, что эта чепуха во многом имеет отношение к бегству тех двух рабов, — докончил Мартиньо.

— Странно, — вмешался еще один помещик, — что такого человека вы пригрели в своем доме, где он живет

как член семьи, но, что еще хуже, именно в этот момент остался наедине с вашей внучкой, разве не так? Хотите, чтобы повторилась история с матерью Жулианы?

Страсти Онорио по красивой рабыне Аделайде имели неприятные последствия для Жустиньо, в котором тот видел серьезного соперника. То, что он заставлял его работать за двоих, было еще сносно: он был молод и силен. Но гордость Жустиньо страдала сверх всякой меры, когда Онорио нагло утверждал, что Аделайде полюбит только белого. Жустиньо приходилось ежедневно слышать подлые слова Онорио, а тот чувствовал себя довольно уверенно, так как Бруно, надсмотрщик, сделал его своим помощником. Но если присмотреться повнимательнее, можно было увидеть огонек в глазах Жустиньо, который, разрастаясь, рано или поздно, как проснувшийся вулкан, может сжечь любого, кто