Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Джимас понимал, какие тревоги терзали душу деда Жулианы; в данную минуту не имело смысла заверять его в серьезности своих намерений, поэтому он сказал:

— Я не хочу спорить с вами, сеньор Аугусто. Завтра я покину этот дом.

Снова предрассветные часы выбрал Черный Всадник для совершения очередного героического поступка. Незамеченным он проехал по лугам фазенды. Мягкая, влажная от инея трава шелестела под копытами лошадей — вторую он тянул за собой на поводу. Вблизи сензалы рабов он бесшумно соскользнул с седла, незаметно подошел к господскому дому и исчез за дверями складского помещения.

В любой момент из своего дома, расположенного напротив господского, мог выйти Бруно. Каждую минуту мог появиться Онорио и направиться в сензалу рабов, чтобы будить их на работу...

Наконец Черный Всадник вышел с двумя рабами, которых Сеньорита спрятала в господском доме. Он огляделся, не видит ли кто-нибудь из посторонних их отъезд, и уже собрался заносить ногу в стремя, когда обнаружил, что за ним наблюдают: разбуженная легким, но все же слышным топотом копыт, к окну подошла Сеньорита. Однако опасения были напрасны — она и не думала поднимать шума из-за присутствия Черного Всадника. Словно в благодарность за это он бросил ей, галантно поклонившись, восхитительную розу, в ответ она улыбнулась. Пока Сеньорита вдыхала чарующий аромат цветка, всадник с освобожденными невольниками умчался прочь, в занимающуюся зарю.

— Сегодня ночью я и твоя матушка долго беседовали, дитя мое, — начал барон разговор, когда все сидели за утренним кофе. — Мы пришли к выводу, что твой отказ выйти замуж за Родолфо был всего лишь минутой настроения, капризом.

— Нет, отец! — Сеньорита в возмущении встала.

— Мы пригласили семью доктора Фонтеса завтра на ужин. И я надеюсь видеть тебя за столом тоже.

— Да, отец.

— Отлично! — обрадовался барон. — А во время ужина мы поговорим о свадьбе.

— Нет, отец, — снова возразила Сеньорита.

Барон все еще сохранял спокойствие.

— Дитя мое, я дал слово. Когда я заметил, что Родолфо проявляет к тебе интерес, то сделал первый шаг и сказал доктору Фонтесу, что был бы весьма рад, если...

— Если он женится на мне? — прервала Сеньорита.

— Точно! — продолжал барон. — И теперь ваша свадьба состоится даже вопреки твоему желанию.

— В таком случае, отец, вместо наряда невесты ведите меня к алтарю в ярме или в узде! Если до этого дело дойдет, я все равно буду говорить «нет» и притом так громко, что услышит вся Араруна! — Она с вызовом положила вилку рядом с тарелкой, слезы навернулись у нее на глаза. — Вы позволите, отец?

Плача, Сеньорита выбежала из комнаты.

— Какое бесстыдство! — вскипел барон. Донна Кандида позвала няню:

— Пойдем со мной, быстрее!

Мать и Виржиния поспешили в комнату Сеньориты, чтобы успокоить ее.

Попытка барона уговорить Сеньориту дать согласие на свадьбу с Родолфо потерпела крах.

Всхлипывая, Сеньорита упала на свою постель, но в одиночестве побыла она недолго, донна Кандида и Виржиния уже появились в комнате дочери и принялись ее утешать.

— Детка, ради Бога, подумай хорошенько. Отец не изменит своего решения ни за что. Он не понимает, почему ты вдруг так возненавидела доктора Родолфо. Разве ты осмелишься признаться ему, что презираешь жениха за то, что тот советовал охотнику за рабами обыскать наш дом? — Донна Кандида пробовала убедить дочь в бессмысленности такого поступка.

Сеньорита выпрямилась, утерла слезы носовым платком. Постепенно отчаяние на ее лице сменилось выражением твердой решимости.

— Я приму доктора Фонтеса, сяду с ним за стол и попытаюсь быть дружественной и вежливой.

Донна Кандида облегченно вздохнула, но все же спросила с недоверием:

— А если речь зайдет о свадьбе?

— Я буду тихо слушать. А потом поговорю с доктором Родолфо с глазу на глаз. Уверена, что после этого разговора он откажется от женитьбы!

— Ждете Черного Всадника, Сеньорита? — пошутила Аделайде, видевшая, как дочь барона в вечерних сумерках долго стояла у окна. — Вам, наверное, было приятно, когда он бросил ту розу?

— Интересно, кто он? — спрашивала мечтательно Сеньорита. — Откуда он узнал, что оба сбежавших раба скрывались здесь, в доме? Ведь только тебе, Аделайде, Себастьяну, Виржинии и моей матери было это известно.

— И доктору Родолфо, — добавила Аделайде.

— Да, доктору Родолфо, — согласилась Сеньорита. — Но он захотел, чтобы охотник за рабами обшарил дом. Если бы это случилось, капитан увел бы обоих в цепях...

— Это правда, — подтвердила Аделайде.

— Если бы не было Черного Всадника!..

Может быть, Сеньорита влюбилась в таинственного всадника в маске?

— В конце концов ты лопнешь, Бобо, — ругал отец Жозе ризничего, — оттого, что ешь слишком много причастий! Небо тебя покарает за это! 

Отец Жозе застал Бобо в тот момент, когда он одной рукой лез за новыми причастиями, а другой одновременно запихивал себе целую пригоршню хлебцев в рот, который и без того был забит ими. Бобо прошамкал нечто невразумительное, вроде извинения, но слов его разобрать было невозможно. Он несколько секунд жадно жевал и шумно глотал, и только после этого можно было хоть что-то разобрать из сказанного им.

— Те, которые я ем, еще не освящены! — пояснил он.

— Но так нам никогда не хватит муки! — возразил отец Жозе.

— Если бы они были освящены, то это был бы грех, — трубил свое Бобо, выкладывая теологические познания.

Священник уже направился было в свои покои, когда Бобо крикнул ему вслед:

— Отец Жозе!

Тот оглянулся.

— Рабы снова здесь. Всадник в маске доставил их обратно.

— О Боже милостивый! Пресвятая Дева Мария! — вырвалось у отца Жозе. Он помянул лишь Деву Марию, хотя в иных случаях ругался крайне не по-христиански. Отец Жозе был не в восторге, что Черный Всадник снова привел к нему рабов.

— Что здесь — церковь или убежище для беглых рабов? — Конечно, он и в мыслях не держал отказывать преследуемым в крыше над головой или еще больше — выдавать их мучителям.

— Я же не могу все время набивать церковь беглыми рабами, не так ли? — горячился отец Жозе, когда Нино,