Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Это было необходимо. У меня есть задание, которое я должен выполнить. Ты должна помнить, я говорил об этом, когда пришел, — пояснил Джимас.

— Но какое отношение к нему имеет Сеньорита? Джимас помолчал с минуту.

— Я не могу тебе сказать это.

— Она любит тебя, я знаю. Я видела, как она на тебя смотрела. — Жулиана с трудом подавила всхлипывание.

— Да, это так. Она любит меня. Еще сегодня утром на фазенде она призналась мне в этом.

— Ты был на фазенде ради нее? — удивилась Жулиана. — Ты многое ставишь на карту.

— Почему бы и нет? — Джимасу понравилась роль всеми обожаемого мужчины. — Раз она меня так сильно любит?

Брату Родолфо, Рикардо, тоже выпали хлопоты, связанные с любовными перипетиями. В один из визитов в дом Тейшейры он, собрав все свое мужество, попросил Анну выйти з8 него замуж, так как он скоро станет помещиком.

— Я всегда почитал вашу дочь, сеньор Мануэл, — начал он свое обстоятельное объяснение с отцом девушки. — Для меня самое время жениться. Я планирую вести жизнь степенного мужчины, которого во всем поддерживает верная супруга.

Анну все брачные намерения Рикардо не трогали. Она отложила шитье, несколько раз громко зевнула и собиралась вскоре откланяться:

— Отец, мама, извините меня, я умираю от усталости. Спокойной ночи, сеньор Рикардо!

Рикардо побелел. Он был глубоко разочарован. Тейшейра пытался уговорить дочь остаться, очевидно, он был более заинтересован в свадьбе, чем она.

— Ты останешься здесь! В конце концов, брачное предложение касается тебя. Это к тебе относится!

— Ко мне? — засмеялась удивленно Анна. — Думаю, едва ли!..

Рикардо пытался снова собраться с мыслями. Он потер руки, на лбу у него выступили капельки пота, но он не произносил пока ни слова.

Мануэл Тейшейра тоже не находил правильного решения. Ситуация была неприятна ему.

— М-да, теперь... Рикардо, я нахожу в высшей степени замечательным тот факт, что ради нашей дочери ты пришел...

— Но что мне это дало? — Рикардо поднялся, все еще немного пошатываясь, и одеревенело поклонился на прощание. Ему было ясно, что лучшим выходом из этого смешного положения было быстрое отступление. — Спокойной ночи, сеньор Мануэл! Спокойной ночи, донна Нина!

Перед домом Тейшейры Рикардо еще раз обернулся и бросил унылый взгляд назад. При этом он стал свидетелем разговора между Тейшейрой и его женой, которая не проявляла к нему ни капельки сочувствия, а, забавляясь, смеялась над ним.

— Что тебя так рассмешило, жена? — спросил муж.

— Так ему и надо! В конце концов, это по его настоянию состоялся бал, на котором Анна сняла вуаль.

Жусто, бывшему рабу и слуге Родолфо Гарсия Фонтеса, новообретенная свобода обернулась печальным опытом. После долгих лет службы у Фонтеса он ушел, чтобы зажить жизнью свободного человека. Это далось ему нелегко, потому что он привык служить семье. Но зов свободы, несмотря на его уже зрелые годы, не отпускал его. Позднее он был до глубины души разочарован и без средств к существованию вернулся назад, в Араруну. Черные и белые обманули его. Рабыня, в которую он влюбился и которую выкупил на последние свои деньги, в первые же дни их свободной жизни удрала с другим. Ко всем несчастьям, Жусто еще попал под подозрение, что якобы деньги для выкупа рабыни он украл, за что был арестован. Теперь он был сыт свободой и хотел снова стать рабом.

Барон, Мартиньо и прочие помещики-консерваторы по-тирали руки от удовольствия, услышав об этом. Для них судьба Жусто была примером того, как мало бывших рабов могут начать новую жизнь, обретя свободу. Каждый, кто, раскаиваясь, полз на четвереньках к своему бывшему владельцу, доказывал — так они считали — правоту их собственных, консервативных воззрений.

Задуманный Сеньоритой план инсценировать свадьбу с Жозе Коутиньо стал обретать реальные черты. После того как она успокоила Аделайде, что ей безразличен Жозе, обе женщины заключили между собой тайный союз. В план был посвящен и Жозе. Сеньорита попросила его, чтобы он помог ей встретиться с Джимасом, а в качестве взаимной услуги она вызвалась организовать свидание с Аделайде, когда он пожелает. Известие о предстоящей помолвке между Сеньоритой и Жозе Коутиньо вмиг облетело Араруну. Родолфо Гарсия Фонтес более чем когда-либо был разочарован в жизни.

Взбешенный событиями, происходящими в городе, которые грозили вот-вот ускользнуть из его рук, барон распорядился позвать к нему комиссара.

— Эвералдо отпустил своих рабов, так как боялся, что они разбегутся, как это было с рабами Мартиньо и Медейро. Это произошло только потому, что вы до сих пор не поймали Черного Всадника! — напустился он на комиссара.

— Но как мне его поймать, сеньор барон? — защищался тот. — Я не имею представления, кто он! Это не человек, а призрак!

— А вы — бездарь! — заорал барон. — Если бы я знал, кто он, мне не потребовалась бы ваша помощь! Сколько еще прикажете дожидаться? Пока все лачуги рабов будут пустыми? А что с республиканской партией?

— Но, сеньор барон, это всего лишь болтовня, — заикался комиссар, страшно напуганный, — сейчас модно быть республиканцем...

— Болтовня? — уничтожающий взгляд барона упал на комиссара. — Я знаю о каждом, кто присутствовал на сборищах в заведении Мануэла Тейшейры. Начиная с доктора Фонтеса и его милого сыночка Родолфо!

— И что, по вашему мнению, я должен делать? — робко спросил комиссар. — Задержать обоих? А какое преступление они совершили? Доктор Фонтес — человек, пользующийся авторитетом и уважением в этом городе, его ценят. Если я его арестую, завтра окружной судья встанет передо мной и потребует объяснений. И что я ему скажу тогда? Что это был приказ барона?

— Что вы, к дьяволу, за комиссар? — Жилы на висках барона заметно вспухли. — Вы можете сказать, что доктор Фонтес и его сын — участники заговора!

Уходя, комиссар обернулся:

— Тогда, господин барон, я должен был бы арестовать самого судью...

— Ты сможешь сделать ключ, Жусто?

Родолфо передал Жусто восковой слепок с ключа от сензалы рабов, который он сделал несколько дней тому назад. Жусто задумчиво рассматривал оттиск, он догадался, что Родолфо не ограничивается выступлениями в защиту прав рабов.

— Мне нужен свинец, сеньор Фонтес, много свинца.