Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

В поместье события последней недели принесли свои плоды. Надсмотрщик Бруно заметил, что рабы никогда так хорошо не работали, как после речи барона. После этого работа закипела, каждый усердствовал, как только мог. Полковник Феррейра довольно усмехался:

— Видишь, Бруно! Этого я и добивался!

Родолфо Гарсия Фонтес поскакал на фазенду, чтобы мирным путем уладить конфликт между своим отцом и бароном. Но Феррейра принял его холодно.

— Я попрошу вас излагать свою просьбу покороче, поэтому не предлагаю вам стул.

Но провокационное поведение барона не смутило Родолфо. Он с похвалой отозвался о гуманной уступке барона своим рабам и извинился за грубости, которыми он в прошлом обменялся с бароном. Он извинился также за то, что так долго скрывал от барона свои республиканские убеждения.

— Я знаю, что нас разделяют миры, но полагаю, что два порядочных человека могут прийти к согласию, откровенно переговорив.

— Два порядочных человека? Я вижу в этой комнате только одного! — грубо оборвал его барон.

Родолфо старался сохранять спокойствие. В конце концов, он приехал, чтобы договориться. Он завел разговор о ссоре между бароном и своим отцом.

— Я рад, что мой отец не ответил тогда как человек, чья честь оскорблена. Он, без сомнения, помнил о долгой дружбе и считал дуэль бессмысленной...

— Да, вы полагаете? А я думаю, что ваш отец не хотел со мной стреляться из трусости! — Было очевидно, что барон хотел довести дело до скандала.

В глубине души Родолфо негодовал, но внешне сохранял спокойствие.

— Сеньор барон! Вы здесь где-нибудь могли спрятать оружие. После того, что случилось с моим братом, у меня было достаточно оснований полагать, что со мной может произойти что-то подобное. Как видите, я не вооружен.

— А если я сейчас достану свое оружие, доктор Родолфо?

— Я пришел с мирными намерениями, но в таком случае вам придется меня убить, — сказал Родолфо мрачно, — чтобы не умереть самому.

— Это что, угроза?

— Это вы мне угрожали! Я пришел с миром, в надежде вас переубедить, — объяснил Родолфо.

— Это меня вы хотите переубедить? — Барон злобно засмеялся: — Вы такой же дурак, как и ваш брат!

— Действительно, такова цель моего визита, — сказал Родолфо, — потому что я люблю вашу дочь и женюсь на ней несмотря ни на что!

— Да вы с ума сошли!

— Ничуть, сеньор барон! Я думал о свадьбе, прили-чествующей двум почтенным семействам, но теперь мне ясно, что эта последняя попытка не имела смысла...

— Тут вы действительно правы, — подтвердил барон.

— Я предпочел бы видеть вас своим тестем, нежели врагом, но если вы хотите помешать мне похитить вашу дочь и жениться на ней, то стреляйте! — Родолфо поклонился. — Наилучшие пожелания!

Барон достал револьвер и прицелился в Родолфо...

— Лучше не делайте этого! — Родолфо как раз намеревался покинуть дом. — Как вы собираетесь оправдаться? Потом вы не сможете ссылаться на самооборону. Выстрел в спину — тут пахнет трусостью, сеньор барон!

— Вы действительно полагаете, что нам стоит купить такую машину для Араруны? — Мануэл Тейшейра и Жозе вели деловой разговор. Тейшейра искал компаньона дл» обработки кофе, которую он намеревался открыть в Араруне, и предложил Жозе Коутиньо сотрудничество. Он нуждался в опыте Жозе Коутиньо для надзора за рабочей силой, в котором Жозе знал толк после работы на фазенде своего отца. Для Жозе Коутиньо успех этого начинания означал бы освобождение от горькой нужды, мучившей его и его жену Аделайде и грозившей в скором времени и их ребенку. Он выслушивал планы Мануэла Тейшейры с жадным интересом.

— Но нам понадобится участок земли с ангаром для такой большой машины, — вступил он, в конце концов, в разговор. — И деньги, много денег...

— Деньги у меня есть, — уверенно заявил Мануэл Тейшейра. — Все, что мне сейчас нужно, это ваши помощь и опыт, Жозе. Я обещаю вам, скажем... десять процентов. За это вы должны полностью посвятить себя предприятию, поезжайте, чтобы ускорить дела, в Сантус или, если это необходимо, даже в Рио-де-Жанейро. — С этими словами он пододвинул к Жозе договор, который набросал уже за несколько дней до этого. Молодой Коутиньо подписал без долгах колебаний. Сделка удалась на славу. Они выпили по стаканчику водки за успешное окончание дела. — Что же, займемся делами, компаньон! — рассмеялся Мануэл Тейшейра.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Родолфо, явилась очередная стычка с бароном. Теперь он окончательно решил, что похитит Сеньориту, отвезет ее в Куиломбо и там спрячет. Все детали похищения Родолфо обсудил с Джимасом, Жусто и Бентиньо.

Однако Родолфо не рассчитывал, что и барон после этой ссоры начнет решительно действовать. Феррейра решил немедленно отправить свою дочь и жену в Европу. Этого Родолфо уже не мог ему простить. И молодой человек захотел рассчитаться с бароном как можно скорее.

Донна Кандида не стала возражать супругу и начала готовиться к отъезду. Сеньорите эта поездка была не по душе, поскольку она должна была разлучиться с Родолфо. Девушка делала все возможное, чтобы выиграть время и оттянуть отъезд. Дочь барона не знала, догадывается ли Родолфо о планах ее отца. Не имея возможности увидеться с Родолфо, она попросила Себастьяна встретиться с ним и рассказать о поездке в Европу. Девушка была уверена, что, услышав об этом, Родолфо сделает все, чтобы не допустить ее отъезда.

Однако Феррейра очень быстро разгадал намерения дочери. Когда Себастьян тайком исчез с фазенды, барону стало ясно, что он отправился к Родолфо по просьбе его дочери. Феррейре необходимо было во что бы то ни стало помешать встрече Сеньориты с молодым человеком. Барон и мысли не допускал, что кто-то может посметь перебежать ему дорогу, тем более этот ненавистный Родолфо. Во избежание нежелательных для него событий полковник Феррейра решил проводить дочь и жену до самого вокзала, а может, даже и посадить на пароход, чтобы убедиться в их отъезде.

Вконец изнуренные долгим ночным путешествием, Жустиньо, Фулженсио и Лесной капитан достигли желанной цели — поместья Араруна. Они намеревались подбить на бегство как можно больше рабов. «Узнать бы сейчас, где Аделайде», — думал Жустиньо Он так и не мог забыть эту женщину. Голос капитана прервал его размышления.