Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Донна Кандида оставила молодых наедине. Несмотря на свои переживания, она вдруг почувствовала прилив счастья от встречи молодой пары.

— Расскажи мне все по порядку, — просила Сеньорита мужа. — Как тебе жилось?

— Не думал я, что мы вот так увидимся, — вздохнул Родолфо. — Я чуть не умер от страха, узнав о случившемся. Не знаю, что бы я отдал за то, чтобы снова держать тебя в своих объятиях.

— Я жива, любимый, — грустно сказала она, — но вот отец мой при смерти. Ведь он может умереть, так и не простив нас.

— Я знаю! Я так хотел бы, чтобы он меня выслушал, хотел бы все объяснить ему... Я же безумно люблю тебя!

— Он не станет тебя слушать! Я чувствую, что он умрет, не простив нас... — Сеньорита вздохнула. — Даже если я ему сообщу, что жду ребенка, его внука...

Родолфо, слушавший ее с печально опущенной головой, быстро поднял глаза и вопросительно посмотрел на жену.

— Это правда, милый! — повторила она. — Конечно, мне хотелось бы сказать тебе о беременности при других обстоятельствах, а приходится говорить о великой радости в обстановке отчаяния и даже возможной смерти...

— О, моя дорогая! — Родолфо заключил ее в свои объятия.

— О, мой дорогой!

— Ах, Родолфо! Скажи, почему мы не можем жить спокойно и счастливо! Просто жить вместе! Ну, почему?

Пока Сеньорита и Родолфо не переставая обнимали и целовали друг друга, одновременно радуясь и печалясь, в доме барона происходили другие события. Доктор Аморим доверительно сообщил Виржинии скорбную весть: скорее всего барон скончается этой ночью.

Антеро вернулся с фазенды в город. Барон в его присутствии на фазенде так и не пришел в сознание. Антеро понимал, что только сам барон да двое сопровождавших его могли видеть, кто стрелял. Но эти двое поклялись, что не видели никого, поэтому никогда не смогут его опознать.

Тем не менее комиссар не собирался бездействовать, поскольку речь ведь шла о покушении. Он взвешивал все причины, по которым могли стрелять в барона, обдумывал возможные мотивы преступления, размышлял о возможных преступниках. Антеро поделился кое-какими соображениями с доктором Фонтесом. Он рассказал ему, что слышал, будто бы Родолфо Фонтес дал оружие старому Жусто, а тот передал его охотнику за рабами, Лесному капитану. Доктор Фонтес не мог этому поверить.

Коутиньо был крайне удивлен и допросом, который ему учинил блюститель закона, и подозрениями своего сына. Он поклялся Жозе, что никогда не помышлял о похищении Аделайде, хотя, конечно, до сих пор остается противником их брака. Жозе был в отчаянии:

— Вы что, отец, не понимаете, что она значит для меня? Похищена не только моя жена, но и мой сын, ваш внук. Аделайде ждет ребенка!

Лесной капитан и Жустиньо отправлялись в Куиломбо, чтобы там спрятаться. Аделайде была вынуждена следовать за ними. По своей воле она никогда бы так не поступила, но Жустиньо пригрозил убить ее мужа, если она не будет повиноваться. Жустиньо постоянно пытался вернуть расположение Аделайде к нему. Наконец, когда его уговоры надоели ей, она набралась смелости и сказала:

— Да я лучше умру, чем предам ради тебя Жозе! Я жду от него ребенка!

Жустиньо почувствовал в ее словах жгучую ненависть к нему. Он понял также, что Аделайде любит своего мужа. Его надежды оказались тщетными. Рядом стояла уже не та Аделайде, которую он любил. Она соединилась с сыном землевладельца не по низменным, материальным мотивам, а по любви. Только теперь Жустиньо уверился в этом. Его охватила глубокая печаль. Аделайде попросила отпустить ее:

— Если ты меня в самом деле любишь, то либо убей меня, либо отпусти.

Разговор с отцом убедил Жозе Коутиньо в непричастности отца к похищению Аделайде. Теперь Жозе стало ясно, Что, скорее всего, Аделайде увел Жустиньо. Жозе был готов на все, чтобы вырвать из его рук свою жену и еще не родившегося ребенка. Уже на следующее утро он разыскал Рафаэла и попросил его отправиться вместе с ним в Куиломбо, где, по его предположению, находилась его жена.

Опасения Анны Тейшейры, похоже, оправдались: Рикардо, ее жених, сказал ей, что хочет повременить со свадьбой. В атмосфере лжи и ненависти, которая воцарилась в Араруне в связи с состоянием барона, ему якобы не хочется устраивать празднество для горожан и идти к алтарю.

— Весь город желает смерти барону, но все трусливы и лицемерны, чтобы сказать об этом открыто, — с сарказмом заметил Рикардо. Однако Анна подозревала, что желание Рикардо отложить день свадьбы вызвано совсем другими причинами. Покушение на барона очень радовало его. Теперь он может мечтать о баронессе. И если барон в скором времени умрет, то самые сокровенные мечты Рикардо сбудутся.

Несмотря на прогноз врача, барон не умер прошлой ночью. После тяжелейшего кризиса его состояние заметно улучшилось. Жар спал, и сердце забилось нормально. На короткое время он даже пришел в сознание. Доктор Аморим был крайне удивлен, однако он пока боялся, что это всего лишь последняя вспышка жизни перед смертью. Когда доктор вышел, доктор Фонтес, все еще находившийся в поместье, решил воспользоваться случаем и выразить барону свои наилучшие пожелания здоровья. Однако как только он вошел в комнату, полковник Феррейра велел вышвырнуть его из дома.

Родолфо Фонтес разместился в комнате для гостей. Уже с утра сидел он у постели Сеньориты. Он мало спал прошедшей ночью, так как слишком о многом думал. Сейчас он был готов немедля предстать перед бароном, упасть на колени и просить благословения.

— Я все сделаю, чтобы он признал наш брак хотя бы ради нашего ребенка, — пообещал Родолфо Сеньорите.

В доме раздались громкие крики. Молодые супруга прервали разговор. Это Виржиния звала доктора Аморима, тот спешно вбежал в комнату барона, который вновь почувствовал себя плохо, к тому же больной казался чем- то очень взволнован. Температура опять подскочила, казалось, он горит огнем. Когда сознание на минуту вновь вернулось, больной велел позвать отца Жозе, а также высказал желание увидеть дочь. Еще он захотел уладить кое-какие дела, связанные с сыном Виржинии. Но вскоре опять потерял сознание.

Сеньорита сидела у смертного одра отца.

— Отец, все так произошло...

— Я благословляю тебя, дитя мое, — тихо прошептал барон, — и я тебя очень люблю, ты ведь знаешь, что я когда-то сам хотел, чтобы ты вышла замуж за Родолфо.

— А теперь он