Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Внука? Ты сказала, внука, дитя мое?

— Да, это правда, Феррейра, — подтвердила донна Кандида. — Наша дочь подарит нам внука!

— Я бы хотел, чтобы он носил имя Феррейра... — тут барона схватил приступ удушья и доктор Аморим попросил всех присутствующих уйти.

— Но я бы не хотел, — успел сказать барон, — чтобы кто-нибудь узнал, что отец моего внука пристрелил его деда. — Он закрыл глаза и опять потерял сознание.

Родолфо Фонтес был ошеломлен, услышав это обвинение.

— Я не стрелял в барона, — клятвенно уверял он. — Это ложь! Это клевета! Зачем он так сказал? Я заставлю его объяснить! — протестовал Родолфо.

— Я предлагаю вам, Родолфо, пойти домой! — сказал доктор Аморим. — Барон при смерти, он скоро отойдет, мы должны отнестись к этому с должным уважением. Раз он высказался против вас, то уйдите!

— Да, мы, пожалуй, пойдем, — поддержал его священник, но уговоры не подействовали на Родолфо:

— Я должен сначала увидеть свою жену, отец Жозе.

— Но она сейчас не хочет вас видеть. Вы ничего не можете сейчас поделать.

Сеньорита была в отчаянии. Она не могла поверить, что Родолфо был способен на подобный шаг. Вместе с тем она исключала, что отец ее лжет, лежа на смертном одре. Кому же из них верить? Впрочем, теперь ей было все равно. Чудовищное обвинение барона выбило у нее почву из-под ног. В глубоком отчаянии Сеньорита изливала душу своей старой няне Виржинии. Она призналась няне, что порой так ненавидела своего

отца, что сама была готова дать в руки Родолфо оружие для убийства.

Барон снова открыл глаза. Баронесса не отходя сидела у его постели.

— Теперь я могу спокойно уснуть, Кандида!

Его последним перед очередным забытьем желанием было увидеть Антеро.

— Она не стоит того, чтобы за нее бороться, Жустиньо! — Охотник за рабами пытался остановить своего спутника, а тот стремился выстрелить в приехавших в Куиломбо Рафаэла, Жозе и старого Коутиньо. — Она ведь беременна от белого, не забывай это, — продолжал охотник за рабами.

Жустиньо устало опустил оружие. Аделайде тоже увидела своего мужа. Опрометью побежала она ему навстречу, не замечая колючих кустарников, которые цеплялись за ее платье.

— Жозе!— закричала она и бросилась на шею мужу. — Я так счастлива, что ты здесь, я не могла бы больше продолжить с ними путь, — уж лучше смерть...

— Пошли-ка пока не поздно, — настаивал капитан. Жустиньо молча наблюдал за происходящим. — А то ведь они вооружены.

Оба негра бесшумно скрылись в зарослях.

Жозе был безгранично счастлив, что жена снова с ним. Он обратился к своим спутникам, которые так помогли ему:

— Отец, Рафаэл, вы не представляете, как же я вам благодарен!

— Это я сделал ради вашего будущего ребенка, — просто ответил старый Коутиньо.

С раннего утра старый Жусто куда-то запропастился. Рут, прислуга в доме доктора Фонтеса, искала его повсюду, так как он должен был принести ей дрова для кухонной печи. Но Жусто нигде не было. Заглянув в его комнату, Рут увидела, что он собрал все свои вещи. Значит, он ушел, не сказав никому. Доктор Фонтес заставил Родолфо поклясться в том, что он не причастен к случившемуся с бароном. Клятва сына несколько успокоила адвоката. Однако он понял, что его положение как хозяина Жусто теперь усложняется из-за внезапного исчезновения раба вместе с его скарбом.

Тяжелобольной барон хотел, казалось, прийти в согласие со всеми окружающими. Он вызвал к себе из сензалы рабов Фулженсио и Себастьяна и объявил им, что отныне они свободные люди и что Бруно должен обращаться с ними со всем почтением, как со свободными гражданами.

Прибывшего на фазенду комиссара Антеро донна Кандида и ее дочь сразу же проводили к постели больного барона.

— Феррейра, взвешивайте каждое слово, — умоляла барона его жена, — подумайте, что речь идет о нашей дочери и нашем внуке.

Она просила, чтобы барон вначале все как следует вспомнил и не высказывал необдуманных обвинений. Но барон остался непоколебим, он повторил комиссару Антеро уже сказанное:

— В меня стрелял Родолфо Фонтес! Я видел оружие в его руках!

Сеньорита прервала его:

— Это неправда! Родолфо не мог сделать этого, хотя бы из любви ко мне. Я думаю, что вы лжете, отец! Да, мой отец врет на смертном одре!

Комиссару ничего иного не оставалось, как пойти в дом доктора Фонтеса за Родолфо. Однако его не оказалось дома, что обрадовало Антеро. Он тоже поставил под сомнение сказанное бароном.

— Пусть Родолфо спрячется куда-нибудь подальше, — посоветовал он доктору Фонтесу. — Если я с ним встречусь, то буду вынужден его задержать.

Родолфо решил укрыться в доме Мануэла Тейшейры. Никто не мог заподозрить, что он там. Анна простила ему давнишнюю вину — он когда-то дал обещание жениться на ней. Но это уже давно быльем поросло, а у Анны появился новый жених, его брат Рикардо. Анна еще не приняла окончательного решения о своем замужестве, поэтому доктору Эдуардо было совсем несложно обратить на себя ее внимание путем всевозможной лести и комплиментов. Прежде такого внимания заслуживал только ее жених. Эдуардо был счастлив: он и не предполагал, что может найти в Араруне такую красавицу, как Анна. Однако предложение стать его женой Анна отвергла, так как она обещана другому. Но Эдуардо, почувствовав в словах девушки некоторую нерешительность, понял, что для него еще не все потеряно.

Рафаэл разыскал в церкви священника.

— Ты хочешь исповедоваться, сынок? — спросил его отец Жозе, хотя он знал, что Рафаэл нетверд в вере.

— Да, можно сказать так, — ответил Рафаэл. — Я хочу сказать, что моя ненависть к барону совершенно бессмысленна. Его и без меня ненавидят многие.

— Но осознание этого не остановило тебя, — промолвил священник.

— Клянусь, что я не делал этого! — Рафаэл поднял руку в знак клятвы. — Я пришел к вам, отец Жозе, чтобы попросить вас проводить меня на фазенду. Пусть барон узнает, что я его сын!

Что именно спасло барона от смерти, доктор Аморим объяснить не мог. Возможно, сообщение Сеньориты, что она ждет ребенка. Может быть, это пробудило в бароне жизненные силы. Барон ведь всегда мечтал о наследнике, которому можно будет передать богатство семьи полковника Феррейры.. Во всяком случае, врач был