Рожден, чтобы любить тебя - Элоиза Джеймс

Лавиния заставила себя поблагодарить его. Кто-то и впрямь может смириться с отсутствием приданого. Но с матерью-преступницей? Нет. Крепко зажмурив глаза, она уткнулась ему в плечо.

Парт Стерлинг уверял ее, будто она желанная невеста? Возможно ли вообразить себе большее унижение?

— Как только вы вернетесь в Лондон, я выберу пару-тройку самых подходящих кандидатов и представлю их вам, — добавил он.

Да, это было возможно. Она почувствовала, что у нее больше нет сил бороться.

— Я знаю мужчин, которые за вами ухаживали в последнее время. Вы поступили правильно, отказав им.

Она подняла голову и уставилась на него.

— Правда?

— Никто из этих мужчин не обеспечил бы вам содержание, к которому вы привыкли. — Он криво усмехнулся. — Восемь шляпок за один раз!

Лавиния поморщилась.

— Это несправедливо. — В ночной тишине ее голос был едва слышен. Его темные глаза всматривались в ее лицо. Линия рта смягчилась.

— Лавиния, я не хотел вас обидеть. Мне плохо даются шутки, и сейчас я как раз попробовал пошутить.

Она заслужила, чтобы ее дразнили этими шляпками, особенно, если учесть, как она раньше издевалась над ним.

— Хорошо, — сказала она. Однако горло ее снова саднило, да и голова опять раскалывалась от боли. — Это было бы очень любезно с вашей стороны.

Он коротко кивнул:

— Я найду вам прекрасного супруга. Ответственного, с головой на плечах.

У нее снова перехватило в горле. Она едва смогла заставить себя улыбнуться.

В ней снова поднялась злость, потому что он говорил о ее беде с таким безразличием. Слегка замаскировав презрение видимостью доброты! С тем же успехом он мог бы сказать, что мужчине, за которого она выйдет, потребуется собственный банк, чтобы оплачивать ее дурацкие покупки!

Значит, теперь он собирается найти ей мужа? Одно дело отвергнуть ее предложение. Но это было как пощечина. «Я не женюсь на вас, но я постараюсь сбыть вас с рук, навязав тому, кто сможет вас обеспечить». Доброта и оскорбление в одной обертке.

Но разве она может отказаться? Человек, которого он для нее отыщет, наверняка будет хозяином банка, вроде его собственного. Человек, который будет достаточно богат, чтобы скрыть правду о преступлениях ее матери.

От злости, пронзившей все ее существо, она почувствовала себя совсем больной. Правда заключалась в том, что ей действительно был нужен муж, которого он предлагал на замену своей кандидатуры. Ей повезло, что Парт предложил ей свою помощь!

И неважно, оскорбил ли он этим ее чувства или нет.

— Вам, должно быть, пора спать, — дрожащим голосом произнесла она.

Глаза Парта сузились, а рука сильнее сжала ее плечи, вынуждая сидеть у него на коленях.

— Я опять сказал что-то не то?

— Мне действительно нужен муж. Богатый муж. Очень богатый, чтобы покупать мне шляпки и изумруды. — О господи. Должно быть, у нее снова жар, потому что слова посыпались из нее, точно воробьи. — И надо, чтобы я ему нравилась, а не наоборот. Деньги важны, но и это тоже имеет значение. Я пыталась сказать Диане, как вы ко мне относитесь, но она не хотела слушать.

Она почувствовала, как он напрягся.

— Так это Диана отправила вас ко мне?

Она взмахнула свободной рукой.

— Неважно. — Она наблюдала за ним из-под ресниц. А он рассматривал ее, как будто она была колонкой цифр, которые нужно было сложить. — Я не ваша фабрика кружев, не надо за мной так пристально наблюдать.

Он улыбнулся уголком рта:

— Знаю.

— Не все так умеют, — заметила она.

— Что умеют?

— Улыбаться самым краешком губ. Если вы найдете мне мужа, тогда нам с вами незачем больше будет ссориться. Вместо этого я буду ссориться со своим мужем. С тем, который будет меня любить.

Он нахмурил брови.

— Полагаю, вы никогда не спорите с Элайзой, — продолжала она с внезапной тоской в голосе, а затем прибавила: — И это просто чудесно. И вы ее любите!

— Ее зовут Элиза, — невозмутимо поправил Парт. — Вы мне тоже нравитесь, Лавиния. Ничего, если я пощупаю ваш лоб?

— Почему бы и нет? Вы сидите здесь среди ночи. А я сижу у вас на коленях в одной ночной сорочке. — В ночной тишине послышался ее истерический смех. — Я просто уверена, что Диана решила бы, что в этом нет ничего такого, но ведь она ошибается, правда?

Ладонь Парта легла ей на лоб.

— Как приятно чувствовать вашу руку, — сказала она и вздохнула.

— Вам нужно выпить еще чая, — сказал Парт, поднимая кружку. — Но этот уже остыл. Не попросить ли экономку заварить вам свежего?

Лавиния откинула голову назад, опасаясь в душе, как бы она не отвалилась:

— Холодный лучше.

Заставив ее выпить две чашки чая из окопника, Парт уложил Лавинию на подушки, укутал в одеяло и снова уселся в кресло, стоящее возле ее постели.

— Вам не следует здесь находиться, — сонно пробормотала Лавиния. — Если нас застукают, вам придется на мне жениться. Что вы тогда станете делать?

Уголки его рта немного поднялись.

— Тогда я на вас женюсь.

— Но вы влюблены в Элизу, — напомнила она. — Диана думала, что вы влюбитесь в меня, но мы с вами оба знаем, что этому не бывать. Однако вам не стоит беспокоиться. Я буду очень, очень добра к человеку, которого вы… которого вы мне подыщете.

На это он ничего не ответил, просто снова взял ее за руку. И впервые с того момента, как мать сообщила ей о том, что она нищая, Лавиния вдруг ощутила в душе покой.

Она так и заснула, сжимая его пальцы.

Но когда она проснулась, рядом никого не было.

Кавендиш-сквер, 5, Лондон

Сдано в наем Элизе Торнабуони Гвиччардини,

графине ди Казоне

Шесть дней спустя

Утренний вызов, оплаченный днем.

День для Элизы выдался чудесным. Если бы ее отец знал, чем она занимается, его бы точно хватил удар. Но, к счастью, он был в Италии, а она — в Англии.

Папенька бы побагровел и стал раздуваться, как призовой бык. Он бы взвыл, обвиняя маменьку в том, что ее наследственность помешала дочери сделаться благопристойной флорентийской синьорой. Мама была родом из Рима, а каждый флорентиец знает, что римляне очень распущенны, а может быть, и вовсе безнадежно порочны.

Когда был жив Донателло, ее супруг, она очень старалась быть настоящей флорентийской синьорой: не изменять мужу (что было легко), держать язык за зубами (что было практически невозможно) и быть послушной (почти все время).

Донателло умер,