Рожден, чтобы любить тебя - Элоиза Джеймс

Замок Линдоу

12 июня 1780 г.

Лавиния осторожно потянулась. Желудок не заявил немедленный протест, и тогда радостная улыбка расползлась по ее лицу. Слава небесам! Жар, тошнота — после всех этих дней, которым, казалось, не будет конца, она решила, что наконец-то может встать с постели.

Ее несколько раз посещал врач, которого прислал Парт, и горничная Энни ухаживала за ней не покладая рук. Диана заходила к ней по несколько раз на день, как и герцогиня, Офелия и леди Ноув. Смутно вспоминалось, как ее мать то вплывала в комнату, то выплывала прочь.

Она также помнила, как в середине ночи к ней в спальню приходил Парт, что было верхом неприличия. Неужели он обещал, что найдет ей мужа? Или это было бредовым видением?

Надо надеяться, это было всего лишь плодом ее воображения. Она найдет жениха и без помощи Парта. Ей только и нужно, что поймать холостяка, столь же богатого, как и Парт. А лучше — еще богаче.

Лавиния размышляла, как будет охотиться на богатых женихов, когда в комнату торопливо вошла леди Ноув.

— Глядите-ка! — воскликнула она. — Дорогая, у тебя снова блестят глаза. И я уверена, что сегодняшний завтрак ты не пропустишь.

Лавиния села на постели.

— Я от души благодарна, — начала она, с непривычной для себя робостью.

— Это Энни делала для тебя все, что было необходимо, — сказала леди Ноув, присаживаясь на постель рядом с ней. — Ты ведь не думаешь, что я стала бы тебя купать собственноручно?

Лавиния с улыбкой покачала головой:

— Конечно, нет, леди Ноув. Но я помню, как вы приходили ко мне среди ночи и вливали в меня этот отвратительный напиток, от которого у меня прояснялось в голове. Так что мне есть за что вас благодарить.

Брови леди Ноув поползли вверх.

— Так ты помнишь? Меня всегда удивляет, что именно люди вспоминают после того, как у них спадает жар. Ты так бредила, что я удивлена, что ты вообще замечала мое присутствие в комнате.

Лавиния почувствовала, как ее охватывает ужас. Она ведь не…

— И о чем я бредила? — осторожно спросила она.

— Например, о Парте.

Ее сердце упало, но леди Ноув вдруг рассмеялась.

— «Парт Великий и Ужасный»! «Злодей Стерлинг»! Зря я не записывала. Когда я встречусь с Партом в следующий раз, то попробую кое-что вспомнить из твоего набора.

Что ж, могло быть и хуже.

— Это просто шуточные прозвища, которыми я, бывало, его награждала, — смущенно сказала она.

— Я знаю, что вы двое не ладите, — сказала леди Ноув. — Парт не каждому по вкусу. Он наш, мы его любим, но ведь этот человек толком не умеет танцевать!

— Неправда, умеет, — возразила Лавиния, к собственному удивлению. И продолжала с еще большей горячностью, да так, что брови леди Ноув снова поползли вверх: — Мы с ним танцевали два года назад, в середине лета. Ему было некуда деваться. То есть он бы отвертелся, если бы мог, но этого не произошло.

— Интересно, — заметила леди Ноув, радостно просияв. — Я выразилась метафорически, но на балу, который Офелия планирует на свадьбу, я потребую танец у Ужасного Парта и отказа не приму. Когда мальчики были маленькими, у нас в доме жил учитель танцев, так что им не отвертеться.

— Мне кажется, мистер Стерлинг умеет все, — пискнула Лавиния.

Что с ней такое? Наверное, ослабла после болезни. Она чувствовала себя беспомощной, точно котенок, и ей вдруг ужасно захотелось поведать леди Ноув обо всех своих бедах. Сестра герцога была такой большой и уютной, со всей своей прямолинейностью и неумением скрывать собственную доброту.

Но она не могла. Мать никогда не простит ей, если узнает, что Лавиния рассказала все леди Ноув.

— А теперь тебе нужно срочно набрать вес, прежде чем я разрешу тебе отсюда выйти. Ты страшно исхудала.

Лавиния окинула себя взглядом. Однако под грудой одеял ее формы казались по-прежнему округлыми. Теперь, когда она выздоровела, ей нужно ехать в Лондон и открыть лондонский особняк. Она должна поговорить с поверенными матери.

Может быть, мать преувеличивала, описывая их положение? Надо надеяться.

— Не сомневаюсь, маме не терпится вернуться в Лондон, — сказала она, снова пытаясь сесть под одеялом, поскольку каким-то образом успела лечь.

Леди Ноув вздохнула и накрыла руку Лавинии своей.

Лавиния замерла, потом, с гулко бьющимся сердцем, медленно подняла глаза. Взгляд Леди Ноув был полон сочувствия.

— Она же не умерла, правда? — ахнув, спросила Лавиния. Ее мать… Особых материнских чувств она не проявляла, однако Лавиния ее любила.

— Нет, конечно же, нет! Мне ужасно жаль, что я дала тебе повод подумать хоть на минуту, — вскричала леди Ноув. — Но она заболела.

— Она подхватила грипп?

— Слава богу, нет. Заболели сразу четверо из нашей семьи, но леди Грей такая хрупкая, так что последствия могли бы быть тяжелыми. Посмотри, как тяжело ты болела, а ведь ты молодая и сильная.

— У нее другая болезнь? — спросила Лавиния.

— Твоя мать не в себе. — Леди Ноув крепко сжала руку Лавинии. — Я буду говорить прямо. У леди Грей развилось пристрастие к лаудануму.

— К чему?

— К лаудануму.

— Вы имеете в виду ее сердечные капли? Их прописал врач, чтобы облегчить состояние ее нервов.

— Именно. Как долго она принимает эти капли?

В голосе леди Ноув не было ни малейшего осуждения, и все же Лавиния захотела защитить мать. Она ответила не сразу, пытаясь припомнить, когда же мать в последний раз обходилась без этих капель. Может быть, это началось со смертью отца?

— Тут нет вины твоей мамы, — продолжала леди Ноув, когда Лавиния не ответила. — К лаудануму очень легко привыкнуть, а доктора, к сожалению, слишком охотно прописывают его, не думая о последствиях. Поэтому мы должны отвратить твою матушку от лекарства; оно может вызывать раздражительное поведение и даже смерть.

О-о.

Первый симптом налицо.

— Твоя матушка принимает такие дозы, что хватило бы свалить и лошадь, — прибавила леди Ноув.

— Что?

— Чем дольше принимаешь лекарство, тем меньше оно помогает, — пояснила леди Ноув. — Очевидно, остановиться — смерти подобно, вот люди и увеличивают да увеличивают дозы.

— Понимаю, — прошептала Лавиния. Ей действительно было понятно. Сразу прояснились разные случаи, которые раньше сбивали ее с толку, в том числе и драгоценный саквояжик матери, в котором звякали бутылочки.

— С того вечера, когда ты заболела, леди Грей не просыпалась почти двое суток. Доктор, которого Парт отправил лечить тебя, почти все время тратил на то, чтобы ее пробудить. К счастью, ему это наконец удалось. Но он решительно предупредил нас, что, предоставленная своему