Любимый плут - Кэролайн Линден

Кэти словно превратилась в мрамор, а бес внутри Бианки побудил ее добавить:

— Ведь он действительно чертовски красив. Не то что наши марслипские ухажеры, включая и мистера Мейна…

В водовороте юбок Кэти резко развернулась к ней:

— Не смей так говорить!

Бианка сдалась, но своего добилась: ее стрела попала в цель. Теперь оставалось только ждать, чтобы время сделало свою работу. Сжав руки сестры, она пообещала:

— Не буду. Это твое решение, в конце концов, твоя жизнь, твое замужество и твое сердце. Я буду поддерживать тебя, помогать, и неважно, каким окажется твое решение, пока оно совпадает с твоим желанием.

Бледная и мрачная, Кэти кивнула и, поцеловав сестру в щеку, сказала:

— Спасибо, Бианка.

— Ну вот и ладно! А теперь мне пора браться за работу. Эта алая глазурь не такая яркая, как хотелось бы, и вдобавок может покрыться пузырями, если ее наложить не так, как нужно. — Бианка состроила гримасу. — Похоже, мне не приходится ждать прекрасного незнакомца на белом коне, который предложил бы мне выйти за него и унес прочь от глазурей и горшков, от самого Марслипа!

Кэти рассмеялась. Сестры понимали, что Бианка никогда не покинет свой рабочий стол, за которым она экспериментировала с глазурями и разными минералами, чтобы улучшить качество фарфора Тейтов, а про ее способности отвадить любого местного ухажера, который пытался подойти к ней слишком близко, ходили легенды.

И обе прекрасно знали, что Кэти отчаянно влюблена в мистера Мейна, викария. Он не попросил ее руки до сих пор только потому, что дожидался смерти своей старой злобной бабки, которая собиралась оставить ему небольшое наследство.

«Время», — сказала себе Бианка. Вот единственное, что им всем было нужно сейчас. А от нее требуется удерживать отца от активных действий как можно дольше, чтобы Кэти смогла понять, чего он добивается от нее.

А тем временем Макс направлялся в Марслип верхом на собственной лошади, что позволяло ему неторопливо изучать окрестности.

Сэмюель Тейт происходил из семьи, несколько поколений которой занимались производством фарфора, хотя никому из его предков не удавалось проявить в бизнесе достаточно сообразительности. Но в его руках фарфоровая фабрика выросла и стала процветать. Он выстроил небольшую империю здесь, у подножия холма Марслип, выспренно величая это место «Перузия». Тейт производил очень красивую посуду, которая сияла глазурью, поражала прекрасно выполненной росписью и орнаментами. В Англии эту посуду хорошо знали и не гнушались выставлять в самых известных семействах. По счастливой случайности шурин Тейта оказался инженером нужной специальности как раз в то время, когда страной овладела мания строительства каналов, поэтому ответвление водного пути прошло совсем рядом с Перузией, благодаря чему местный фарфор кораблями стал доставляться в Ливерпуль и в Лондон быстро и эффективно.

При высоком качестве товара и надежных средствах доставки Тейт, по идее, должен был бы занимать нишу самых богатых производителей фарфора в стране. Это был умный и амбициозный человек и произвел на Макса огромное впечатление, когда они встретились в доме лорда Шервуда, их общего знакомого.

Но мешал Тейту разбогатеть один любопытный недостаток. По секрету Шервуд сказал, что у фабриканта есть трудности с получением оплаты от некоторых аристократических клиентов, несмотря на то что те с гордостью выставляют на обозрение его сервизы.

Этому Макс совсем не удивился, а вот действительно его удивило то, что Тейт, судя по всему, смирился с этим, хоть ему это и дорого обходится. Макс сразу нашел дюжину способов увеличить прибыльность бизнеса, и, когда обмолвился об этом Тейту — просто так, почти рассеянно, — тот серьезно задумался. Это и стало причиной пригласить его в Перузию. Макс принял приглашение, хотя само место находилось где-то в стаффордширских дебрях.

Он мог лично убедиться, насколько огромной и процветающей оказалась Перузия. Фабрика занимала четыре добротных кирпичных здания, построенных в форме буквы Е, совсем недалеко от канала. В одном конце стояло несколько похожих на бутылки печей для обжига, трубы которых извергали обильные клубы дыма. Рабочие трудились четко и целенаправленно, каждый отвечал за свою часть процесса. Нескончаемый поток барж пришвартовывался и отходил от фабричного причала, где тоже, как муравьи, сновали грузчики с коробками.

Это был шанс, и Макс не преминул им воспользоваться. Это же роскошная возможность для совместного бизнеса: Тейт будет заниматься производством, как всегда, в то время как Макс возьмет на себя рутинную работу по маркетингу и реализации товара, и не только в Лондоне и Ливерпуле, но также в Европе, а может, и в Америке.

Увы! За ужином Макс почувствовал, что Тейт не в восторге от идеи партнерства. Бизнес в Перузии, судя по всему, был в руках только членов семьи: кузен объезжал торговые точки в Ливерпуле, племянник занимался бухгалтерией, был еще и шурин-инженер. Похоже, ему, чужаку, не дотянуться до возможности примкнуть к ним. Это был еще один шанс, за которым придется беспомощно наблюдать со стороны до тех пор, пока герцогиня Карлайл не уронит ключ в его ладонь. Может, она и не планирует, чтобы он воспользовался им таким образом, но в глубине души Макс был уверен, что, во-первых, ему не суждено стать герцогом Карлайлом. Капитан Сент-Джеймс практически весь свой визит в замок изо всех сил пытался очаровать герцогиню. За ужином распространялся о том, что снимет дом неподалеку, чтобы побольше узнать от мистера Эдвардса про работу служб в поместье, и о том, как надеется познакомиться с подходящей женщиной и как можно скорее устроить свою жизнь. Военный просто истекал самой серьезной искренностью и упорной решимостью. Правда, это было почти смешно: настолько откровенно демонстрировать свою озабоченность. Капитан разве что не целовал туфли герцогини. Это же надо: мужчина просит подыскать ему жену, и все лишь для того, чтобы угодить герцогине.

И это, похоже, действовало. Казалось, герцогиня скорее удовлетворена, чем удивлена, его подхалимажем, поскольку пообещала познакомить капитана с дамами, которых считает достойными и приемлемыми для брака. Макс подумал, что она женит капитана еще до начала уборки урожая, чтобы все прошло под ее безусловным контролем.

Так что, скорее всего, капитан станет следующим герцогом, но Максу по-прежнему обещали материальную поддержку, хоть ему и совершенно не нравилась перспектива ежегодно доказывать, что он достоин ее получить, а кроме того, его раздражало, что герцогиня контролировала каждый его шаг. Только он совсем не такой никчемный, каким она его явно считала.

Это была сердцевина его плана. Тейту требовались