Белая ворона - Стейси Мэри Браун

— О Хугин-Мунин! — Он хватал воздух, пока ладонь быстрее тёрла его член. От его всё более сильных толчков стол поехал по ковру. — Как же хорошо! — прохрипел он громче; взгляд затуманился, на лбу под кожей вздулась вена. Я двигала рукой всё сильнее, поворачивая кисть и сжимая головку, как показал один из моих любовников, другой рукой обхватывая яйца. Бринден стонал, глаза закатывались.

Я наклонилась и провела по нему языком.

— Hrafn²! — Стиснув зубы, он так резко толкнулся в мою руку, что накренил стол: папки рассыпались по полу, из них высыпались бумаги. — Faen³! — рявкнул он, когда я повторила движение. Музыка и разговоры с празднества заглушали его крики даже для тех, кто мог проходить мимо. Голова запрокинулась, стоны нарастали под потолком до крещендо.

Ну и невероятно же быстро.

Он поник, тяжело выдохнув мне в лицо перегаром.

— Ух ты, — пробормотал он, покачав головой; на лице расплылась широкая дурацкая улыбка. — Это было… потрясающе. — Он встретился со мной глазами, словно мы разделили одни и те же блаженные ощущения.

Мы не разделили.

— Моя будущая жена так одарена. — Он наклонился к моим губам, но я отвернулась и соскользнула со стола. Вытерла руки о прекрасное платье; липкая жидкость испачкала мягкую белую ткань. Хмель прошёл, виски начали стучать от головной боли.

Отцовские папки беспорядочно валялись по полу. Он был помешан на аккуратности, и без него сюда никто не входил. Если он застанет нас здесь, с раскиданными по полу документами, всё будет скверно.

— Уже поздно. — Меня тревожно пробрала дрожь от желания вернуться в комнату и насладиться последней ночью одной в собственной постели. — И, как ты сказал, отец может вернуться в любой миг.

— Что? — Настроение Бриндена изменилось; он резко повернул голову к двери, словно король уже стоял там. — Ты говорила, он не вернётся.

Я присела, собирая упавшие папки.

— С ним это всегда возможно. Он… — Подняв одну папку, я замолчала, прочитав первую строчку. «Пограничный отчёт — отделение земель приводит к дальнейшей нехватке продовольствия». Я нахмурилась, пробегая страницу. В отчёте говорилось, что на западной и северной границах больше не растут посевы; почва посерела от смерти и гнили. «Северная деревня Фростхельм погружается во тьму. Солнце угасает в Теневом Разломе. Почва мертва, люди с трудом находят источники пищи». Сердце застучало о рёбра. Фростхельм? Это наши крайние северные владения, у побережья. Отец был там прошлой весной. Вернулся, пропахший солью, и хвастался, как там красиво. Граф Фростхельма приехал на мою свадьбу. Если всё настолько плохо, зачем он оставил своих людей? Ничего не сходилось.

Хотя я слышала от кухонных трэллов слухи, что продовольствия становится меньше ещё со времён войны. Проклятая почва, расползавшаяся из Сумеречных земель, изуродовала область между Ночными и Дневными землями, ещё сильнее разделяя нас. Поэтому мы строили теплицы, чтобы снабжать едой дальние поселения. Отец справился с проблемой. На рынках ежедневно было полно еды. Хватало и накормить всех здесь, и отправлять припасы в деревни наших земель.

Сглотнув, я пролистала ещё страницы и остановилась. «Кампания продвижения в Сумеречные земли». Взгляд скользнул ниже. Это была смета расходов, а также оружия, еды и припасов для войск, отправлявшихся на запад, в глубь Мелководных полей.

Зачем королю посылать солдат в Сумеречные земли, а не в Ночные? Земля на западе проклята. Туда никто не ходил. Там больше ничто не могло расти или жить. Их почва была мертва, как и племя Кожнокрылых.

Далёкий смех в коридоре привлёк внимание; я поспешно пробежала остаток страницы, лишь скользнув по таким названиям, как Сильвергард и старая столица Сумеречных земель — Шэдоуфайр.

Пульс колотился у горла, сведения на странице бросались в глаза. Количество оружия, которого требовал отец, было огромно: ни один кузнец столько не сделает за десятилетие. Я перевернула страницу, и гром в ушах забил сильнее.

Это был договор о моём браке с сыном Блэксхолла, Бринденом, но не брачное соглашение.

Это был обмен. На оружие.

И внизу стояли подписи обоих Блэксхоллов вместе с королевской.

— Чт… что это?

Подковыляв ближе, Бринден пьяно прищурился на страницу, заправляя себя обратно в штаны.

— Договор?

— Это не брачный договор. — Я с трудом сглотнула. — Это торговое соглашение.

— Ага, — рассеянно ответил он, больше занятый завязками на штанах. — Это было частью сделки. За всё оружие, которое он требует от нас поставить в ближайшие месяцы. Отцу придётся нанять ещё очень много кузнецов и учеников, которых можно обучить ремеслу, заставить их работать без остановки, чтобы хоть немного приблизиться к такому количеству.

— Этот брак… не ради того, чтобы меня спрятать?

— Спрятать тебя? — Он нахмурился. — Знаю, он боится, что за тобой придёт король Хельвиг: пророчество говорит, что ты обретёшь силу именно в этот день рождения. И Его Величество посылает с тобой домой много стражников, но, честно, где тебе безопаснее, чем здесь? — Закончив завязывать штаны, он поднял глаза; алкоголь опережал рассудок. — Король велел нам молчать и вести себя так, будто я женился на обычной деревенской девушке… — Он фыркнул, покачиваясь, с полуприкрытыми глазами. — Но будем честны: моя семья, особенно отец, никогда бы не удержала в тайне, что я женюсь на Белой Вороне.

Каждый удар сердца был топором, вырубавшим дыру у меня в груди.

Боль, предательство, стыд стиснули меня. Я так легко поверила отцовским оправданиям. Он выдавал меня замуж не для того, чтобы уберечь от Ночных Воронов — во всяком случае, не только для этого. Ради оружия. Я была ценным довеском, подслащавшим сделку. Он оправдывал её тем, что спрячет меня и камеристок в другой деревне, дальше всего от северных земель, называя это защитой.

— Какая разница, о чём договариваются наши отцы. Мне важно только жениться на тебе, моя Белая Ворона. — Полуприкрытые глаза скользнули по мне. — Моя жена. — Ярлык, против которого я недавно не возражала, теперь действовал на нервы. Называть женой он хотел не меня, а мой титул. Символ положения. Павлин, распускающий перья. — Хочу кричать, что ты моя.

Из коридора донеслись голоса и тяжёлые шаги. Представив, как отец входит и застаёт нас, я вскочила.

— Уходи! — прошипела я, махнув ему к выходу. — Если он найдёт тебя здесь… — Будет достаточно плохо, если он обнаружит в личном кабинете меня. Будущая родня или нет, ни Бриндену, ни его семье никогда бы не позволили войти в личные покои короля без него. Отец не мог позволить себе доверять никому за пределами своего круга.

«Никогда не доверяй тем, кто постоянно стремится к большей власти, Рен», — сказал он однажды, наблюдая из окна,