Белая ворона - Стейси Мэри Браун

«Зачем ты приглашаешь их сюда, если не доверяешь им, отец?» Я благоговейно смотрела на него снизу вверх.

«Тех, кто хочет тебя предать, всегда держат рядом». Он взглянул на меня сверху, сцепив руки за спиной. «Так узнаешь, каким оружием они попытаются ударить тебе в спину».

Привести сюда Бриндена было огромной ошибкой с моей стороны.

— Где она? — Голос отца прогремел из глубины коридора. Не было сомнений: он искал меня.

— Уходи! Сейчас же! — Я толкнула Бриндена; весь азарт от пребывания здесь развеялся дымом.

Бринден бросился к двери и выбежал из комнаты, даже не оглянувшись. Паника заставляла сапоги стучать по коридору, дверь за ним захлопнулась.

Инстинкт сбежать из отцовского кабинета, притвориться, что меня здесь не было, толкнул вперёд. Я замерла. Тревога вновь обратила внимание на папки и документы, всё ещё разбросанные по полу. Если быстро их собрать и прибраться на столе, прежде чем он увидит беспорядок, может, он и не узнает, что здесь случилось.

Обернувшись, я краем глаза уловила движение. У прохода для слуг нависала тёмная тень.

Отец меня нашёл.

Но едва мысль ударила в голову, она разлетелась, когда ум распознал фигуру: тёмные волосы, серая туника и чёрные ненавидящие глаза.

Северянин. Ночной Ворон. Трэлл и пленник. Из-за его спины шагнул тот, что пониже, с раной на шее.

Ужас лавой хлынул по телу, обжигая кожу и дыхательные пути. Из пищевода выдавился крик, когда я начала поворачиваться к двери.

— ПОМО—! — Прежде чем я успела двинуться, ладонь зажала рот; высокий дёрнул меня назад, к своему мускулистому телу. Прохладный металл лезвия царапнул горло.

— Я бы этого не делал, kanin.

Кролик. Его глубокий хриплый голос зарычал у меня в ухе, с грубым гортанным северным выговором, посылая дрожь ужаса вдоль позвоночника.

— Издашь хоть звук — любой, кто войдёт в эту комнату искать тебя… — Он ещё крепче притянул меня; губы с кривой усмешкой задели ухо. — Умрёт. — Он сильнее вдавил острые грани лезвия в мягкую кожу моей шеи. — Понимаешь?

Я кивнула, пытаясь продраться сквозь пелену абсолютного ужаса. Обучение не справлялось с паникой.

— Забери документы, — приказал державший меня мужчина другому. Было ясно, что главный — он. Северянин пониже осматривал пол, где лежало большинство папок, хватая страницы из той, которую я читала.

— Блядь, как же ты всё упростила, kanin. — Его хриплый голос щекотал ухо сзади. — Если не считать того, что пришлось смотреть на жалкое представление, как он за три секунды обкончал тебя. Было бы мерзко, если бы не так убого.

Стыд превратил страх в ярость. Я укусила его за руку. Сильно.

— Сука! — Он отдёрнул руку. Я врезала локтем назад, ему в живот, бросилась вперёд и вырвалась из тесного захвата. Изо рта вырвался предостерегающий крик: пусть хоть один человек услышит и поможет, но музыка моего собственного праздника поглотила его, заперев в комнате.

— Чёрт! — прорычал он, схватил меня за шею сзади и дёрнул обратно к себе.

— Нет! — Я замахала руками, попав ему почти в пах.

— Заткни её! — прошипел другой, запихивая бумаги в штаны.

— Черт! Прекрати! — процедил трэлл позади; его руки держали меня, словно тюремные прутья. — Что я тебе сказал? — Нож вернулся к горлу. — Будь благодарна, что тебя не слышат, kanin. Слишком пьяны и обожрались, радуются твоему празднику.

— Погоди, — выплюнула я. — Выпотрошу тебя, как ту свинью, которую только что съела.

Мрачный смешок отозвался у моей шеи. Обвив рукой талию, он схватил длинные волосы и рывком развернул меня лицом к себе. Резкие, беспощадные черты, глаза — озёра чёрных чернил.

— Думаешь, такая крутая, kanin? — усмехнулся он, сильнее дёрнув за волосы и запрокинув мою голову. Нож врезался в кожу. — Нравится смотреть, как перед тобой потрошат свиней, да? Кто сказал, что я не выпущу тебе кишки первым?

Я злобно смотрела на него, мысленно прикидывая, как схватить нож и перерезать его мерзкое горло.

— Рен? Бринден только что сказал, что вы тут шалили. — Дверь начала открываться; смешок Сарины вплыл раньше неё. — Эльвина и твой отец тебя ищут.

— Сари—! — Из горла вырвался сдавленный крик; её имя успело прозвучать, прежде чем он снова зажал мне рот.

Она вошла и замерла. Озорная улыбка исчезла, глаза расширились в ужасе от увиденного. Я слышала, как крик закипает у неё в груди, когда второй трэлл бросился к ней. Всё происходило быстрее, чем я успевала осознать.

Крик Сарины пронзил воздух одной нотой. Песня тревоги, сочинённая страхом.

Северянин схватил её, одним движением полоснув по горлу. Её песня захлебнулась бульканьем.

Вопль поглотил моё тело; её имя звенело в голове.

Брызнула кровь, обрывая крик. Сарина пошатнулась и потрясённо схватилась за горло. Её взгляд поднялся; плечи судорожно вздрагивали, она захлёбывалась собственной кровью. Упала на колени; платье цвета голубого льда окрашивалось в цвет переспелой вишни.

— Сарина! — Я билась всем телом; приглушённые крики отдавались в голове, разъедали горло.

Нет. Этого не может быть! Она не может умереть.

Её глаза нашли мои и с мучительным недоумением смотрели снизу вверх. Голова ударилась о ковёр; рот хватал воздух, до которого было уже не дотянуться. Печаль и страх, затем понимание. Тело обмякло; она всё ещё смотрела на меня, но её уже не было.

— Не-е-ет! — рыдала я. Невыносимое горе заставило осесть на пол, выскользнуть из захвата похитителя. Я смотрела в пустые глаза лучшей подруги. — Рина… Рина, пожалуйста, проснись… — Сердце истекало мукой, я всё ещё пыталась добраться до неё.

Она не может быть мертва. Этого не должно было случиться.

Это должна быть я.

Я мотала головой, отказываясь верить.

— Пожалуйста… Сарина.

Никакие мольбы в мире не вернут её.

Сарина мертва.

В коридоре раздались громкие, встревоженные крики.

— Faen! — рявкнул один из мужчин с густым северным выговором. — Они знают, что мы пропали. Надо выбираться.

Державший меня северянин попытался поднять меня. Тело обмякло в его руках.

— Перестань сопротивляться, — прорычал он.

— Убей меня, — рыдала я, пытаясь прорваться к Сарине. Она была моей сестрой. Единственной подругой, какая у меня была.

— Ты и есть причина, по которой мы здесь, kanin.

— Надо уходить! Сейчас!

— Я пытаюсь! — Он хватал меня за руки, но я отбивалась.

— Она же тонкая, как пёрышко! Не так уж это трудно.

— Тогда сам её и бери. — Мужчина отступил, дав мне упасть.

— Выруби её! — Другой перешагнул через меня. — Нельзя, чтобы она продолжала нас выдавать. Слишком многое на кону.

Его слова оторвали меня от Сарины, напомнив,