Белая ворона - Мария Александровна Дубинина

– Куколка… Куколка…

Внешний холод был мигом забыт, когда внутри все покрылось инеем от тихого, такого знакомого шепота. Но откуда… Бон не мог знать моего прошлого настолько хорошо, никто не мог. Колени подкосились, и я рухнула на ледяной пол, даже не почувствовав боли. Сжала непослушными ладонями виски и закричала:

– Прочь из моей головы! Не смей!

Крик забрал последние крупицы энергии, я опустошенно согнулась и увидела свое отражение в блестящих плитах пола. Девушка с темно-русыми косами, загорелая и полная жизни, смотрела на меня из глубины прошлого и казалась незнакомкой, чьего изображения не сохранилось, чье истинное имя кануло в Лету. Тогда еще не Ворона, а, скорее, воробушек. Картинка помутнела, когда на нее упали первые слезинки. Глазам было горячо, неприятно, больно – я забыла, каково это – плакать. Не хочу становиться человеком! Я не вынесу. Это слишком тяжело.

Отражения в зеркалах перестали показывать реальность, теперь каждый осколок льда демонстрировал мои подавленные воспоминания. И Бон их видел, ведь все вокруг – его место, его угодья. Я ударила в ближайшее зеркало кулаком, но лишь поранила ладонь. Боль не отрезвила, только накинула на разум красную вуаль ярости. Я колотила по безучастному льду, окрашивая все вокруг кровью. А потом наплевала на холод и метель, выскочила наружу и бежала до тех пор, пока еще могла переставлять ноги.

В чем же заключается бой? Я согласилась на него, но, похоже, меня просто решили устранить в условиях, с которыми я ничего не могла поделать. Такова природа рая – в нем возможно все, что пожелает создатель, его же пленник становится рабом чужого подсознания. Как я когда-то и как я сейчас.

Я едва окончательно не впала в уныние, но тут увидела приближающегося ко мне человека. Ему не мешали ни снег, ни ветер, и я оскалилась, узнав Бона. Тело среагировало по привычке, и я бросилась вперед, занеся руку с с растопыренными для удара пальцами.

Медленно. Так медленно.

Бон оказался рядом в мгновение ока, перехватил мое запястье и несильно сжал.

– Рад, что ты не теряешь присутствия духа, Рэй.

– Хрр… – прорычала я. Горло сжималось от ледяного воздуха, злость не спасала ни от обморожения, ни от крупной дрожи, изматывающей уставшие мышцы.

– Тише, тише. – Он свободной рукой откинул с моего лица смерзшуюся белую прядь. – В такую погоду лучше не разговаривать.

Он еще смеет издеваться?! Я извернулась, вцепилась зубами в его ладонь и уже в процессе поняла, что не смогу причинить ему вред, только еще больше себя унижу.

Челюсть разжалась.

– Зачем? – прохрипела я. – Это нечестно…

Мне хотелось сражаться, но тело перестало слушаться, я словно больше не была собой. Бон притянул меня к себе и обнял.

– Мне не победить тебя здесь, – пожаловалась я. – Так в чем был смысл?

– О, – Бон довольно хохотнул. Я почувствовала, как задвигалась его грудная клетка под моей щекой. – Я и не планировал с тобой сражаться, Ворона. Я хотел, чтобы ты попробовала сразиться с собой.

Холод исчез, и волосы на затылке зашевелились под прикосновениями теплого ветерка. Смена декораций была такой быстрой и такой разительной, что закружилась голова.

Теперь мы стояли на террасе с видом на море, тень от навеса падала на круглый столик и пару глубоких плетеных кресел. Бон все еще продолжал обнимать меня, и как только я почувствовала себя в относительной безопасности, сразу оттолкнула его и повалила лицом на стол, прижимая сверху. Мои силы ко мне вернулись, хотя и не в полной мере. Впрочем, я и так могла бы прямо сейчас сломать этой сволочи шею.

– Стой! – Бон захлопал ладонью по столешнице. – Дай мне объяснить!

Мы все еще были в его раю, так что в любую секунду он мог сделать со мной что угодно, но вместо этого фактически просил пощады. Я не понимала его.

– Спасибо, – поблагодарил он, когда смог выпрямиться. Поправил растрепавшиеся волосы и мятый воротник белой рубашки. – Давай присядем. Думаю, ты устала.

Остатки той трапезы, после которой я обзавелась специфическим домашним питомцем, ушли на восстановление организма, так что да, я чувствовала себя уставшей и очень голодной. Бон будто читал меня как раскрытую книгу, это раздражало.

Я села в кресло и уставилась на него.

– Мне было интересно проверить, на что ты готова пойти ради этого человека, и, признаюсь, результат меня удивил.

– Это должно мне льстить?

– Оставлю на твое усмотрение, – усмехнулся Бон и сел напротив. – Это довольно скользкая тема для нашего вида, ты знаешь. Поэтому я решил, что лучше обсудить ее там, где некому будет нас подслушать.

– Экстремальный способ избежать лишних ушей, – заметила я.

– Зато действенный. Да и проверку ты прошла.

– Давай ближе к теме. Если пришлось пойти на такие уловки, значит, у тебя есть ко мне встречное предложение?

– В точку. Мы должны устранить Мартина Фланагана во благо всего рода, но, если ты будешь контролировать его, мы могли бы пойти на уступки… За одну услугу.

Это все дурно пахло, прямо-таки воняло, но я видела, во что наступаю, когда привела Марти к себе домой.

– Я слушаю.

– Знал, что ты поступишь разумно, – кивнул Бон. – Нам нужен кто-то со стороны, чтобы избежать локальной войны.

Он замолчал, и пришлось немного подстегнуть неторопливую беседу под плеск волн далеко внизу.

– И? Что такой посол доброй воли должен сделать?

– Ну, не совсем посол. Надо вернуть домой нашего товарища. Он… Он попал к ведьмам.

Я запрокинула голову и протяжно вздохнула. Ах вот от чего так дурно попахивало.

– А вы умеете нажить себе проблем, – сказала я, на что Бон только фыркнул.

– Кто бы говорил.

Тут сложно было поспорить, и я решила узнать подробности, прежде чем соглашаться или отказываться. Марти нужен мне живым, но и сама себе тоже живой нравлюсь больше, а остаться таковой, связавшись с ведьмами, будет тяжеловато. Наш род и их враждовали столетиями, и хлипкий мир последних десятилетий мог рухнуть от любой провокации. Например, моего участия в сомнительной миссии по спасению незнакомого мне вампира.

– Алекс сложный член семьи, – поделился Бон так, будто жаловался на трудного подростка. – Он всегда влезал в неприятности, но, как правило, решалось все быстро. Но он подсел на ведьминскую кровь, уж не знаю, как он умудрялся добывать ее прямо у меня под носом.

Признание своего промаха далось ему подозрительно легко, учитывая, что, возвышаясь над людьми, мы от своих создателей впитывали их гордыню. Или он опять темнит, или и впрямь доверяет мне. С чего бы?

– Если он стал зависим, даже возвращение его в общество ничего не изменит, – сказала я. – Рано или поздно он сам убьет ведьму, и