Принц Мечей - Элис Кова

Рыцарь Жезлов оседает на пальцах призрачным дымом, и в сознании вспыхивают шальные искры. Он выжигает страх дотла — хотя во мне его и так почти не оставалось. Я не боюсь; я жестока. Я голодна.

Тоннель уходит вперёд. Я нащупываю путь по выемкам в шершавом камне, следуя за едва слышным скрипом кованых сапог. Эмилия в своей спешке рассредоточила отряд для поисков. Держись они вместе, они могли бы стать проблемой. Сейчас же мне почти жаль их.

Почти.

— Что там? — слышится вдалеке. — Что? Где?

Грегор и Юра. Я прибавляю шагу.

Полоска света бьёт по глазам почти ослепляющей вспышкой после движения на ощупь и по звуку. Зажмурив правый глаз, я крадусь дальше, заходя со спины к паре рыцарей Стеллис — не городских ищеек, а именно Стеллисов. Эмилия действительно ведёт за мной элиту.

В паре шагов от них я применяю Туз Мечей. Короткий, резкий порыв ветра гасит их фонарь. Тьма обрушивается вниз, словно топор палача. Я закрываю левый глаз и открываю правый. Двое мужчин судорожно озираются в кромешной мгле, их глаза ещё слепы.

Мой же правый глаз уже привык к темноте.

— Что это было? — шипит один, срываясь на сдавленный панический шёпот.

— Карты готовь! — второй вместо карт слепо шарит по ножнам, хватаясь за рукоять меча.

Пятёрка Мечей вспыхивает серебряной искрой и ложится в мою ладонь коротким кинжалом — идеальным оружием для молниеносных маневров в этих тесных проходах. Первый Стеллис разворачивается, услышав мои торопливые шаги. Его броня ловит слабые отблески далёкого света. Латные доспехи Стеллисов превосходны, но между высоким воротом и подбородком есть крошечный зазор — щель, подобраться к которой можно лишь смертельно близко.

Я нападаю на арканиста первой, двигаясь как тень, удерживая дыхание. Всего один выверенный выпад — и его жизнь обрывается влажным бульканьем в перерезанном горле. Горячая кровь брызжет на мои пальцы, расплескиваясь по камню секундой раньше, чем его тело со звоном рушится на пол.

Его напарник спотыкается, наконец высвобождая клинок. Но я быстрее. Кинжал снова вспарывает плоть, и второй оседает наземь, не успев издать ни звука.

Я ничего не чувствую. В этих смертях нет ни капли упоения. Только долг. Убей или убьют тебя.

Я срываюсь дальше по коридору, на следующий отблеск огня. Этот Стеллис стоит один, настороженно вглядываясь в ответвление прохода — кажется, заметил мелькнувшую тень Юры или Грегора. Я перерезаю ему горло прежде, чем он успевает понять, что он здесь не один. И в то же мгновение, когда он падает, со стороны первых двух раздаются эхом истошные крики:

— Здесь точно кто-то есть! У нас двое убитых!

Я меняю позицию, слыша, как приближаются тяжёлые шаги. Сердце колотится сильнее — не от страха, а от дикого азарта охоты. От пьянящего чувства, что я наконец сорвала с себя цепи, сковывавшие меня всю сознательную жизнь. Хватит прятать свою силу. Хватит сдерживаться.

— Сюда, ещё один! — кричит каратель, обнаружив мою третью жертву, и тут же становится четвёртой.

Он с глухим грохотом падает, латы со скрежетом бьются о каменный пол, а я уже скольжу дальше, ни секунды не задерживаясь на одном месте. Дно тоннеля под ногами скользкое — кровь это или сточная вода? Не разобрать. Скорее всего, и то и другое.

Их растущая паника становится моей союзницей, застревая в этих узких каменных кишках. Их шаги сбиваются на бег, и ориентироваться на звон их тяжёлых лат становится всё проще. Эхо разносящихся звуков метаний отдаётся от стен, тут и там мелькают всполохи. Юра и Грегор отлично справляются с тем, чтобы сеять неразбериху, и я двигаюсь с ними в унисон.

В темноте вспыхивает магия — огонь Жезлов, зазубренные молнии Мечей.

— Забаррикадировать выходы! Запереть её здесь вместе с нами, не дать уйти! — надрывается Эмилия.

Они пытаются перехватить инициативу, но тщетно. Я знаю эти проходы лучше любого из них. Каждый поворот, каждый изгиб, каждую нишу, где мрак сгущается гуще, чем запекшаяся кровь.

— Думаешь, мы тебя не найдём? — голос Эмилии прорезает нарастающий хаос: наполовину угроза мне, наполовину приказ её людям. — Где бы ты ни спряталась, я выслежу тебя! Мне поручено совершить правосудие, а я никогда не терплю неудач!

Я игнорирую её слова, ныряя в ответвление, где замерла моя следующая несчастная жертва. Его выдаёт собственное дыхание — частое, прерывистое, захлёбывающееся от страха. Я выскальзываю из-за его спины, подбираясь так близко, что успеваю ощутить кислый запах пота на его коже прежде, чем клинок вонзается в цель.

Двигаясь с хирургической точностью, я устраняю ещё одного противника, который успевает заметить меня и даже сделать выпад. Другая стражница слышит возню и кричит остальным: «Она здесь!» — но я обрываю её крик раньше, чем к ней успевает подоспеть подмога.

— Ещё один труп! — орёт кто-то позади голосом, налитым ужасом. — Сколько их уже?!

— Перекличка!

В ответ доносятся лишь редкие, разрозненные голоса.

— Ко мне! Все ко мне! Перегруппироваться! — приказ Эмилии звучит куда более визгливо, чем ей хотелось бы. Это настоящий, неподдельный укол паники, который она так отчаянно пытается скрыть.

Превосходно.

Я не колеблюсь ни секунды и выжимаю всё из своего преимущества. Эмилия слишком опасна и опытна, чтобы дать мне второй шанс или допустить ещё одну оплошность. Мои ноги летят по камню, новые карты вспыхивают в руке, и я несусь сквозь почти кромешную тьму на безумной скорости, готовая разорвать собственное тело на куски.

И вот она.

Одна.

Глава 12

Эмилия стоит в зале на пересечении трёх тоннелей. Два фонаря освещают деревянную лестницу, спускающуюся из люка сверху. Свет падает на её лицо резкими тенями, подчёркивая глубокие складки тревоги на лбу. Её ладонь покоится на эфесе меча у бедра.

— Я знаю, что ты здесь, Клара, — её голос теперь звучит ровно. — Я чувствую тебя. Я, черт подери, чую кровь на твоей коже.

Пятёрка Кубков отдаёт холодом под моими пальцами. Морозный туман наверняка накрывает и её, потому что она начинает судорожно озираться по сторонам. Эта карта пробуждает в жертве её самые глубокие сомнения. Эмилия хмурится — похоже, пытается хоть как-то заглушить внезапное и непреодолимое желание усомниться в собственных силах.

— Ты знаешь, что тебе со мной не тягаться. — В моём голосе звенит неприкрытая жажда убийства. Я выхожу на свет: в одних лишь лохмотьях, чужой крови и с безумным взглядом. — Здравствуй, Эмилия.