Ноктюрн - Карина Халле

Виктор Каллахан. Даже мысленно произнося его имя, я словно прикасаюсь к чему-то запретному. Он тревожит меня не просто тем, что почти не поддаётся моему влиянию.

Есть в нём что-то до боли знакомое — будто обрывок воспоминания, который никак не удаётся ухватить. Как будто я знаю его, но не помню откуда.

И я рассказала ему про дневник — сама не пойму зачем. Казалось, будто ему можно доверять, а теперь всё больше сомневаюсь. Да и стоило бы сомневаться с самого начала.

Особенно когда я увидела жар в его глазах, то, как они вспыхнули, стоило мне сказать, что на самом деле ему нужно — хорошенько потрахаться со мной. Я заметила, как расширились его зрачки, как сжались челюсти, и я буквально чувствовала исходящий от него запах возбуждения. То, что этот мужчина хочет меня, не стало сюрпризом, но поразило меня другое: как сильно я сама захотела его. На мгновение я представила, как сползаю под стол и освобождаю его член, желая лишь одного — увидеть, как эта его тщательно выверенная невозмутимость рушится, когда я возьму его глубоко в рот.

Свист чайника возвращает меня из мира грёз. Боже, я завожусь, просто стоя здесь.

Заливая чайные листья кипятком, я

заставляю себя выбросить из головы мысли о члене Каллахана и всех тех неприятностях, которые он может мне доставить, и принимаю решение.

Предупреждение Марко лишь укрепило мою решимость выяснить, что случилось с Элизабет. И если Каллахан — ключ к разгадке, то плевать я хотела на ревность Марко.

Адрес из дневника Элизабет привел меня к ничем не примечательному зданию в складском районе. Полуденное солнце отбрасывало длинные тени между промышленными постройками, а улицы почти опустели, так как рабочие уже заканчивали свои смены. Я припарковала машину кварталом дальше и пошла пешком, радуясь, что выбрала удобную обувь, а не свои обычные туфли на каблуках.

Бетти отметила это место простой звёздочкой. Ни пояснений, ни заметок — только звёздочка и дата: за две недели до её смерти. Тот ли это склад, где, по её словам, она видела человека, привязанного к столу, тот самый, с символами? Что ж, скоро узнаю.

Здание выглядит заброшенным: окна заколочены, на погрузочной платформе висит замок. Я обхожу его по кругу, высматривая хоть какие-то признаки недавней активности. С тыльной стороны нахожу то, что искала: боковую дверь с новеньким замком, который совершенно не вяжется с общим запустением.

Закрываю глаза, напрягая чувства за пределами человеческих возможностей. Внутри нет биения сердец. Ни звука, ни движения. Если кто-то и пользуется этим местом, сейчас здесь никого нет.

Но даже с моими способностями замок крепкий. Вскрыть его я не могу, а если снесу с петель силой — это будет выглядеть как взлом и привлечёт лишнее внимание. Придется вернуться с подходящим инструментом или, быть может…

— Ищете что-то, мисс Рид?

Я резко оборачиваюсь, проклиная себя за потерю бдительности. В паре метров стоит Виктор Каллахан, надвинув шляпу, чтобы скрыть глаза от полуденного солнца, руки в карманах пальто. На фоне индустриального пейзажа он кажется невероятно монументальным, словно высеченным из того же материала, что и эти склады.

— Мистер Каллахан. — Я быстро беру себя в руки и прочищаю горло. — Очередное совпадение.

— Правда? — уголок его рта чуть приподнимается. — Вы довольно далеко забрались.

— То же самое могу сказать и о тебе. — Я многозначительно киваю на склад. — Снова следите за мной, детектив?

— Профессиональное любопытство. — Он делает шаг ближе, и я снова чувствую этот запах — амбра, табак и что-то неуловимое, от чего мои чувства обостряются до предела. От чего кровь начинает бурлить, а ноги невольно подгибаются.

— Вот как? — выдавливаю я. — И как же ты здесь оказался?

— Этот адрес упоминался в окружении Элизабет Шорт. Полагаю, вы это уже знали.

— У Элизабет он был записан в дневнике. Никаких пояснений, только дата.

— Понятно, — говорит он. — Таксист вспомнил, что высаживал её здесь. По его словам, она выглядела встревоженной.

Каллахан проходит мимо меня, чтобы осмотреть дверь, и его плечо задевает моё в узком проходе. Между нами снова пробегает тот самый электрический разряд. Он замирает, на мгновение задерживает взгляд на моих глазах — чуть дольше, чем нужно, — а потом переключает внимание на замок.

— Не можете попасть внутрь? — спрашивает он будничным тоном, крутя замок.

— Нет. Я не особо сильна во взломе замков.

Он кивает.

— Выслеживаете кого-то? — В его голосе нет обвинения, только легкое любопытство. — Или пытаетесь что-то скрыть?

— Веду расследование, — поправляю я, раздражённая тем, что он вообще мог подумать, будто мне есть что прятать. Ну, кроме обычного набора секретов. — Так же, как и ты.

Он поворачивается ко мне, прислонившись к двери. Поля шляпы скрывают его лицо в тени, оставляя на виду лишь волевой подбородок и губы, которые с каждой секундой кажутся все более соблазнительными.

— Вам стоило сказать, что собираетесь сюда наведаться, — говорит он.

— Если бы я сказала, ты бы позволил мне прийти одной?

Он усмехается.

— Разумеется, нет.

Я делаю шаг ближе и замечаю, что он не отступает.

— Мне нравятся мужчины, которые защищают, — говорю я ему. — Хотя не уверена, что мне это нужно.

— У меня такое чувство, что вы сами не знаете, что вам нужно, куколка, — отвечает он, и смысл этих слов повисает в воздухе, делая напряжение между нами почти осязаемым.

— Правда, Каллахан. Мне нужна правда о Бетти.

— Значит, мы на одной волне. Разве нет?

Я знаю, что он прав.

— Похоже, мы копаем в одном направлении. Возможно, было бы эффективнее объединить усилия.

В его лице что-то меняется — то ли интерес, то ли настороженность.

— Марко Руссо не одобрил бы такое сотрудничество.

— Марко мне не хозяин.

Каллахан внимательно смотрит на меня.

— Нет, — наконец говорит он. — Не хозяин. — Пауза. — Хотя он, похоже, считает иначе.

— Мои отношения с Марко… сложные.

Я не даю дальнейших объяснений.

— Как и большинство вещей, ради которых стоит бороться. — Его взгляд слишком проницателен, он видит слишком много. — Он стоит того, чтобы за него бороться?

Я с трудом сглатываю и меняю тему.

— Ты можешь открыть этот замок, или мы так и будем стоять здесь и любоваться им?

На этот раз он искренне улыбается, и эта улыбка превращает его лицо из просто красивого в нечто такое, от чего у меня сжимается грудь. Он лезет в карман