Соответствие - Ариэль Салливан

— Запрокинь голову, нужно убрать эту красноту, — скомандовала она, осторожно приоткрыла мой глаз и капнула туда несколько капель какого-то раствора. Из моей груди вырвался вздох, облегчение наступило мгновенно.

— Заявляют об этом? Как именно? Что они делают? — на одном дыхании выдохнула я.

— Мы знаем далеко не все. Иллумы не раскрывают подробностей, а значит, и в прессе ничего нет, — отозвалась Вайолет, пока Роуз продолжала колдовать над моим лицом. — Но слухи распространяются со скоростью света. В этом и заключается главный плюс прислуживания им: мы узнаем обо всем через их женщин. Похоже, иллумы перешли черту. Терпение некоторых лопнуло, и они больше не намерены мириться с их «просвещенными» правилами. И они нашли единомышленников. Ситуация обострилась. Во всяком случае, так говорят.

— С потомством они явно зашли слишком далеко. Академию вообще не следовало трогать, — прошептала Роуз. — И Нестор просто позволяет этому происходить.

Два корпуса Академии выглядели абсолютно идентично, как две половинки одного целого, расположенные в нескольких сотнях ярдов друг от друга, словно их когда-то разделил мощный удар. Если сдвинуть эти половины вместе, они образовали бы правильную пирамиду. Корпус элиты сиял безупречной, ослепительно белой белизной. Сторона дефективных была угольно-черной, словно поглощающей любой свет. Между ними раскинулось поле, где детям элиты разрешалось беззаботно отдыхать в перерывах между занятиями. Дефективные могли лишь наблюдать за ними, запертые внутри своего корпуса, ведь их пути никогда не должны были пересекаться.

— Роуз, Нестор сам иллум. Разумеется, он это позволяет.

— Я знаю, но он всегда казался мне другим, — возразила Роуз, заставив Вайолет раздраженно закатить глаза.

Нестор был директором Академии и невероятно высоким мужчиной. Он редко вмешивался в процесс обучения дефективных. Изредка он удостаивал дефективных студентов своим присутствием, но обычно это происходило лишь для того, чтобы зачитать имена в день посещений или поприветствовать новое пополнение.

— А что иллумы сделали с детьми? — спросила я.

— Статус незначительно-дефективных детей урезают.

— Ив рассказывала, что на прошлой неделе ребенка из элиты разжаловали до дефективного, — добавила Роуз, мягко проходясь кистью по моим щекам.

— Я до сих пор отказываюсь в это верить, — покачала головой Вайолет.

— Что значит «разжаловали»? — Я принялась нервно перебирать пальцами подол халата. Неужели такая же судьба ждет и моего будущего ребенка? Неужели я обреку его на это из-за своего дефекта?

Роуз резко убрала кисть от моего лица, сердито зыркнув на меня:

— Все, прекращай болтать. Ты мне всю работу испортишь.

Вайолет скрестила руки на груди, и в ее темных глазах блеснул опасный огонек:

— Иллумы меняют статус новорожденных. Но вся правда надежно укрыта за стеной слухов.

— Но зачем? И куда они девают этих детей? — Мое сердце ухнуло куда-то вниз, увлекая за собой хоровод панических мыслей. С какой стати это происходит, если дефекты, казалось бы, предопределены с самого рождения?

— Иллумы не собираются просвещать нас на этот счет, — продолжила Вайолет. — Но это не самое главное. Главное и самое опасное заключается в том, что люди начинают поднимать восстание.

— Довольно, Вайолет! — прикрикнула Роуз, и ее лицо прямо передо мной исказилось от ярости. — Для подавления этих беспорядков призывают силы элиты. Если эти бунтовщики не остановятся и не подчинятся элите, нас ждут страшные времена.

— Это тебе тоже Ив рассказала? — с вызовом спросила Вайолет. — Что-то раньше ты об этом не упоминала.

Роуз не удостоила напарницу ответом. Она подошла к туалетному столику, заставленному флаконами, и принялась демонстративно убирать кисти. В зеркале ее лицо выглядело по-настоящему испуганным.

— И почему эта Ив так хорошо информирована? Я думала, она ведет затворнический образ жизни и избегает общества, — сделала шаг вперед Вайолет. Должно быть, эта Ив занимала весьма высокое положение среди элиты, раз пользовалась услугами Скворцов на протяжении стольких лет.

— Все меняется, — отрезала Роуз. — Мы и так сболтнули лишнего. Если в дело вмешиваются силы элиты, нам лучше держать язык за зубами.

— А что такое силы элиты? — поинтересовалась я.

Роуз упрямо скрестила руки на груди.

— Это… — начала было Вайолет.

— Хватит! — жестко прервала ее Роуз. — Помолчите обе, иначе быть беде. Давай быстро оденем тебя, и дело с концом. — С этими словами Роуз практически выбежала из комнаты.

Я взглянула в зеркало, на меня преданно смотрели два карих глаза.

Вайолет подошла к двери, осторожно выглянула в коридор, после чего быстро повернулась ко мне. Ее слова были поспешными и едва слышными:

— Это отряд жестоко натренированных мужчин, которые якобы следят за порядком. На самом же деле они силой, грубой физической силой, исполняют любую волю иллумов.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — от обилия информации у меня кружилась голова. Они ведь наверняка осознавали, насколько опасно высказывать подобное недовольство практически незнакомому человеку. Неужели они совсем не боялись последствий?

Вайолет выпрямилась, и на ее лице отразилась непоколебимая решимость:

— Когда-то я была точно такой же, как ты. Как и она. С момента окончания Последней войны каждая женщина превратилась в безликое обязательство и в инкубатор. Через мои руки проходит много тебе подобных. Большинству из них вообще на все плевать. Они ни о чем не думают и просто безумно рады тому, что их выбрали. Но ты другая. Ты задавала вопросы, ты сопротивлялась во время вашей первой встречи. Я хочу для нас лучшей доли. Пожалуй, мне надоело быть беспомощной. И мне кажется, тебе тоже.

— Но за это ведь полагаются суровые последствия. Вас могут ликвидировать.

— Я видела достаточно, чтобы знать: есть вещи гораздо страшнее ликвидации, птенчик. — Ее лицо оставалось предельно серьезным, пока она не скрылась в темноте соседней комнаты.

Спустя пару минут я поднялась на подиум. Вайолет протянула мне нижнее белье, идеально совпадающее по цвету с оттенком моей кожи, а Роуз принесла нечто, напоминающее облако. Невесомое, прозрачное облако. Я натянула тончайшие кружева, после чего они помогли мне облачиться в струящийся шифоновый шелк. Вайолет несколько раз обернула вокруг моей шеи две невероятно тонкие бретельки и надежно зафиксировала их, пока Роуз расправляла пышные слои платья. Между ними повисло тяжелое, давящее молчание.

Я поймала свое отражение в зеркале. Платье было абсолютно прозрачным и легким как перышко, его слои мягкими волнами ниспадали до самого пола. Расположенные по диагонали швы стратегически соединяли новые слои ткани, обеспечивая мне хотя бы минимальную видимость приличия. Наряд был неописуемо красив: тончайшая ткань колыхалась от малейшего движения.

Вайолет опустилась на колени, завязывая на моих ногах туфли кремового цвета. Их ремешки обвивали лодыжки точно так же, как бретельки платья обвивали шею, — пожалуй, это были единственные элементы одежды, в которых я чувствовала себя хоть немного защищенной. Но стоило мне чуть повернуться,