Магнолия в объятиях тумана - Алёна Морская

– Так как вы являетесь подданной графства Скирен, часть платы за обучение, три десятых, будет поставляться в казну этого графства. Одна десятая будет взиматься в пользу инквизиторского ордена. По окончании обучения вы можете сменить подданство и перейти в герцогство Мирайдес, тогда налог с вашего дохода будет ниже – помимо налога за членство в инквизиторском ордене нужно будет доплатить лишь десятую от налога за доходы. Если вы состоите в духовном или одном из семи малых магических орденов, то ещё одна десятая также будет перечисляться туда.

«Неудивительно, что почти все инквизиторы Лесавьи подчинены герцогству Мирайдес – это же такая экономия», – подумала девушка, продолжая изучать документы.

– В конце каждого семестра будут проводиться экзамены для оценки ваших знаний, а в конце лета вас прикрепят на месячную практику в одно из подразделений охотников на нечисть.

«Ну, вряд ли я задержусь настолько», – хмыкнула Ли-Льен про себя, подписывая бумаги.

Договор оказался стандартным и подводных камней не содержал.

– Обучение продлится три года, – продолжала госпожа Ирида неизменно чуть ворчливым тоном, чеканя слова так, будто уже давно заучила всё, что говорила, наизусть. – Начиная с первого курса всех вас в любой момент могут вызвать на полевую практику, если посчитают, что наблюдение за работой старших товарищей, а возможно, и ваше личное участие станут полезным подспорьем в обучении. Куратором вашего курса я назначила Моруса, если что-то случится, не надо тут же бежать ко мне, сначала найдите его.

Новоявленная студентка уже отдала бумаги и теперь покорно ждала, когда госпожа ректор закончит свою речь.

– На территории Академии нет особо строгих правил, но перемещение вне личной комнаты после отбоя запрещено, также как и выход за пределы этих земель для личных нужд без разрешения куратора или моего. Впрочем, провернуть это вряд ли удастся, – хмыкнула Ирида в конце.

Девушка кивнула, якобы соглашаясь.

– Оскорбления или ущемление людей любого статуса запрещены и могут привести к дисциплинарным взысканиям, а в особых случаях и к исключению. Драки, включая дуэли, кражи, порча имущества – разбираются мною лично, и я очень не люблю этим заниматься, – добавила женщина, многозначительно приподняв брови и вперившись в Ли-Льен взглядом так, будто та уже попала под подозрение.

Девушка на всякий случай снова покивала.

– Что же, милочка моя… – Тон инквизиторши вдруг стал заговорщицким. – Поведайте, будьте добры. Неужто вам и впрямь двадцать лет?

– Почти двадцать один, – соврала Ли-Льен.

«Когда я делала паспорт, ориентировалась на свой внешний вид. Кто же знал, что мне вообще понадобится раскрывать магические способности», – подумала она, касаясь спрятанного под платьем кулона.

Он снова покоился на её шее и дарил успокаивающее тепло.

– Ну, боги с вами. – Госпожа Ирида махнула рукой. – Такая деточка, а уже с таким талантом – что может быть лучше для Академии? Признáюсь, буду с нетерпением ожидать ваших успехов. Ну а теперь скажите, есть у вас вопросы?

Ли-Льен замотала головой.

«Подозрительно будет так сразу спрашивать, где тут библиотека?» – размышляла «деточка» в тот момент.

– Нет так нет. Позовите тогда следующего.

Вздёрнутый нос госпожи ректора шмыгнул, и та сильнее закуталась в шаль. Она будто изображала из себя даму, которая уже достигла преклонных лет. Но пусть ей и минуло целых сто пятьдесят – этот возраст не считался пожилым для таких, как она: при сильном даре можно прожить и тысячу, а то и больше. Госпожа Ирида была самой взрослой в Академии, вероятно потому, что лет триста назад в результате большой войны с южными землями оборвалось великое множество жизней магов и инквизиторов Лесавьи, оттого встретить кого-то «древнего» нынче считалось редкой удачей.

Когда все поступившие кандидаты в инквизиторы закончили подписывать соглашения, Морус, облачённый в инквизиторский тёмно-синий плащ, привёл их в большой центральный зал второго этажа. Посреди светлых мраморных колонн и узорной мозаики на высокой подставке возвышалась широкая белоснежная чаша с цветочным барельефом, доверху наполненная водой. Все вошедшие обступили купель полукругом, а инквизитор встал на возвышение у сáмого артефакта.

– Прежде чем вы разделитесь на команды, я хочу провести обряд посвящения купелью истины, – сообщил Морус магам. – Перед вами древний артефакт, которым легко можно разрешить многие споры, ведь если кто-то солжёт перед купелью, опустив руки в её воды, белые стенки вмиг станут алыми. Увы, работает он недолго и перезаряжается почти год, поэтому мы используем его только для оценки вовлечённости новобранцев. Зная, чего ваш соратник хочет от жизни, можно понять, подойдёт ли он вам для сражения плечом к плечу.

Инквизитор стал вызывать каждого кандидата в зависимости от суммы полученных ими оценок, заодно озвучивая баллы. Первыми с конца оказались три девушки и один парень, набравшие до сорока очков.

– Ахана Деланей, тридцать семь баллов, прошу, – произнёс Морус.

Рыжая девушка, смущённо улыбаясь, подошла и опустила дрожащие пальчики в купель.

– Почему ты решила стать охотницей на нечисть? – спросил мужчина торжественным тоном.

– Я-я… считаю, что зло – это плохо. И-и… с ведьмами надо бороться… а у меня есть дар, – робко ответила сударыня Деланей.

– Конкретнее формулируйте фразы, – попросил инквизитор сурово.

– Х-хочу бороться с нечистью… – На этих словах купель начала розоветь, и Ахана в испуге выкрикнула: – Хочу стать независимой и улучшить свою судьбу!

– Что ж, хорошо. Следующий.

Маги вереницей подходили к купели, озвучивая личные ожидания и мечты. Вскоре очередь дошла до тех, кто набрал среднее число баллов.

– Баламут Ршацкий, сорок семь баллов, прошу.

Светловолосый, кучерявый и голубоглазый парень с улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки, громко сказал:

– Я хочу заработать много-много денег и жить безбедно. А ещё мечтаю хоть раз в жизни увидеть настоящую ведьму!

Многие от его слов захихикали, но парень нисколько не смутился.

Ли-Льен слегка прищурилась. От взгляда на улыбку этого Баламута у девушки в груди появилось покалывающее чувство, будто от ностальгии.

Спустя несколько магов Морус позвал к купели набравшего ровно пятьдесят очков Лагамара.

– Моего отца прокляла на семь поколений невезения Болотная ведьма. Я желаю убить её и снять проклятие, – сообщил тот мрачно.

Кандидаты дружно охнули. Мало кто способен во всеуслышание рассказать о своём проклятии – обычно оные накладывали на это запрет, чтобы перешедший им дорогу человек не смог воспользоваться чьей-то поддержкой в избавлении от мук.

Но, видимо, Синяя ведьма, сильнейшая из сильнейших, была уверена, что роду Аншан никто и не способен помочь.

«Как вяжется убийство ведьмы со снятием проклятия? Я что-то о них не знаю?» – подумалось Ли-Льен.

Абелард поразился – для него многое вставало на свои места:

«Так вот почему… Тогда… может ли быть, что и на весь княжеский род проклятие наложила