Академия волков. Темная кровь - Ульяна Соболева

Сердце пропустило удар.

— Я не стою того, чтобы тебя избивали.

— Дай мне самому решить, чего ты стоишь, — его рука накрыла мою. — Алая... когда я дал тебе свою кровь в лесу, я почувствовал тебя. Твою силу, твою боль, твою ярость. И знаешь что? Мне понравилось.

Ему понравилось? Моя боль понравилась?

— Ты странный, — прошептала я.

— Знаю, — он усмехнулся. — Но ты тоже не подарок.

Мы сидели так, слишком близко, его рука всё ещё держала мою. Между нами пульсировала та самая связь — я чувствовала его боль от раны, его желание быть ближе, его страх потерять меня.

Чёрт. Я действительно чувствую всё это.

— Рэйвен, — начала я, но тут в библиотеку вошёл кто-то ещё.

Сара.

Она остановилась, увидев нас, её глаза за очками расширились.

— Алая? Я... мне нужно с тобой поговорить.

Рэйвен поднялся, поморщившись от боли.

— Я оставлю вас, — сказал он. — Но кексик...

— Не называй меня так, — предупредила я.

— ...будь осторожна, — закончил он с усмешкой и исчез между полками.

Сара подошла ближе, её руки нервно теребили край юбки.

— Я должна тебе кое-что сказать, — начала она. — То, что я скрывала. От всех.

О нет. Ещё одна тайна. Именно того, что мне не хватало.

— Слушаю.

Сара сняла очки и протерла их дрожащими руками.

— Моя бабушка... она не просто погибла от рук Стражей. Она сама была... оборотнем.

Воздух в библиотеке стал гуще.

— Что?

— Она была оборотнем, — повторила Сара, и слёзы текли по её щекам. — Полукровкой. Поэтому её держали в клетках — Стражи считали её опасной. А я... я унаследовала это. Во мне тоже течёт кровь оборотней.

Сара — оборотень. Моя соседка по комнате всё это время была одной из них.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что я чудовище! — выкрикнула она. — Я лгала тебе с первого дня! Притворялась человеком, когда на самом деле я...

— Ты не чудовище, — перебила я.

Сара замолчала, глядя на меня с недоумением.

— Что?

— Ты не чудовище, — повторила я твёрже. — Ты такая же жертва этой дурацкой войны, как и я. Тебя заставили скрывать свою природу, жить во лжи, бояться самой себя.

— Но моя бабушка...

— Не ты, — сказала я жёстко. — Ты не несёшь ответственность за то, что случилось с ней. Точно так же, как я не отвечаю за грехи своих предков.

Сара смотрела на меня, и в её глазах медленно загоралась надежда.

— Ты... не ненавидишь меня?

— Нет, — я подошла и обняла её. — Я не ненавижу тебя. Мы обе жертвы прошлого. Но мы можем выбрать, каким будет наше будущее.

Сара разрыдалась на моём плече, её тело содрогалось от рыданий. Я держала её, чувствуя, как и мои собственные глаза наполняются слезами.

Мы обе потеряли так много. Но, может быть, вместе мы сможем найти что-то новое.

Когда Сара успокоилась, мы сели за стол.

— Эта тайна... — начала она. — Моя семья тщательно охраняла её столетиями. Если Совет узнает, что я полукровка...

— Они не узнают, — пообещала я. — Твоя тайна в безопасности.

— Спасибо, — прошептала Сара. — За всё.

Мы сидели в тишине библиотеки, две девушки из враждующих рас, объединённые болью и надеждой на лучшее будущее.

Дорогой дневник, сегодня я поняла, что кровавая связь работает не только между мной и Рэйвеном. Она связывает всех нас — жертв старой войны, которую мы не начинали, но последствия которой несём на своих плечах.

Рэйвен рискует жизнью, защищая меня. Сара доверила мне тайну, которая может её погубить. Кайр стоит рядом, несмотря на историю наших народов.

Может быть, в этом и есть настоящая сила — не в способности подчинять или убивать, а в способности прощать и принимать.

Может быть, именно мы сможем изменить этот мир. По одной связи за раз.

"Есть вещи хуже смерти. Например, осознание того, что ты — ходячая доза наркотика для существ, которые могут разорвать тебя пополам одним движением когтя."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы мне год назад сказали, что самой опасной частью моего тела окажется кровь, я бы посоветовала собеседнику срочно записаться на приём к психиатру. А теперь? Теперь я сижу в своей комнате в три часа ночи и пытаюсь не паниковать от того, что каждая капля жидкости в моих венах — это потенциальное оружие массового поражения.

Или, знаешь, просто очень специфический наркотик.

Ночь висела над Академией тяжёлым бархатным пологом, усыпанным холодными звёздами. Луна — почти полная, ещё два дня до полнолуния — смотрела в окно моей комнаты бледным немигающим глазом, словно осуждающая тётушка, застукавшая племянницу за чем-то неприличным. Я не спала. Опять. Сон стал роскошью, которую я больше не могла себе позволить.

С тех пор как Сара призналась мне о своей бабушке-оборотне (секрет, который её семья охраняла столетиями, прячась среди людей под видом обычных магов), прошло всего три дня. Но эти дни ощущались как вечность, наполненная шёпотом в коридорах, косыми взглядами и тяжестью непрошенного знания.

Сара спала на своей кровати, свернувшись калачиком под одеялом, её очки лежали на тумбочке. Мила отсутствовала — ночевала у подруги из Кровавых Когтей. Что оставляло меня один на один с моими мыслями и холодным лунным светом, который превращал комнату в театр теней.

Стук в окно заставил меня вздрогнуть.

Потому что, конечно, нормальные люди пользуются дверями. Но кто сказал, что оборотни нормальные?

Я подошла к окну, уже зная, кого увижу. Рэйвен висел снаружи, цепляясь одной рукой за каменный выступ. Его обычная дерзкая усмешка отсутствовала. Вместо неё — гримаса боли, а рубашка на боку пропиталась темным пятном, которое при лунном свете выглядело чернильным.

Кровь. Его кровь.

Я распахнула окно, и он практически свалился внутрь, шипя сквозь зубы.

— Привет, кексик, — прохрипел он, пытаясь изобразить обычную беззаботность и провалившись с треском. — Не разбудил?

— Учитывая, что я не спала, нет, — я закрыла окно, задёрнула штору. — Что случилось? И зачем ты лезешь через окно, как извращенец?

— Двери для скучных людей, — он попытался выпрямиться, но лицо исказилось от боли. — А я никогда не был скучным.

Это правда.