Безупречная репутация - Марьяна Брай

Быстро разобравшись с колонками, я дала задание на печать и заторопилась домой. Документы, присланные Шелестовым, жгли мне руки даже через запертый ящик стола.

— Николай! — крикнула я, едва переступив порог. — Оставь в покое свои лимонные пастилки и иди сюда. У тебя сегодня миссия, достойная Джеймса Бонда... если бы он жил в Николаевском Петербурге и носил такие неприлично узкие панталоны.

Коко, только что собиравшийся изящно дегустировать сладости, встрепенулся.

— Бонда? Это кто: новый французский атташе? — он поправил шейный платок. — Говори, Лиза. Мое обаяние заряжено и готово к стрельбе по живым мишеням.

Я подошла к остряку вплотную и понизила голос:

— Тебе нужно пройтись по закрытым игорным клубам. Не по тем, где играют на интерес, а по тем, где за одну ночь спускают деревни вместе с крепостными девками и борзыми щенками. Твоя цель — Евгений Шелестов. И, что важнее, его супруга Аглая.

Николай присвистнул, мгновенно оценив масштаб задачи.

— Клуб «Английский»? Или заведение мадам Шарпантье? Там, знаешь ли, контингент такой, что мой кошелек начинает плакать ещё на подходе.

— Деньги есть, — я кивнула на сейф. — Шелестов оплатил «консультации». Только ты идёшь не играть: деньгами не сори. Наш неуважаемый Аркадий быстро узнает, что в семье Вторых завелись деньги. Прошляпишь больше тридцати рублей — женишься на курносой девке. Понял?

— Есть — не сорить! — выпалил братец вполне серьёзно.

— Выясни, когда его видели там в последний раз. И когда там появляется Аглая с её кузеном фон Штрихом. Иди, Коко. И постарайся не проиграть редакцию в штосс.

Когда за Николаем закрылась дверь, я повернулась к Софье. Она сидела у окна. Тонкие пальцы порхали над пяльцами, но взгляд был устремлён в пространство. Если у моей компаньонки не было задания, она не могла сидеть без дела. Видимо, это какой-то вид психического расстройства или просто нервы.

— Соня, отложи вышивку. У нас есть работа поважнее цветочков.

Я выложила на стол две стопки бумаг. Слева — списки гостей на самых громких балах и раутах сезона, которые мы с Коко по крупицам собирали для светской хроники. Справа — те самые банковские выписки и копии векселей, что прислал Шелестов.

— Твоя задача — «бухгалтерский детектив», — я расчертила лист на две колонки. — Сравнивай даты. Вот здесь даты обналичивания векселей за подписью «Евгений Шелестов». В этой стопке даты, когда Аглая Николаевна блистала в обществе, а её кузен, этот «умирающий» фон Штрих, якобы находился при смерти. Ищи совпадения.

Софья кивнула, в её глазах зажёгся азарт, который она обычно скрывала за маской кротости. Весь остаток дня в доме царила странная напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев и бряцанием чайной ложечки о чашку.

Около пяти часов вечера в столовой произошло небольшое крушение: Марфутка, заглядевшись на проходящего мимо дома бравого кавалергарда, опрокинула поднос с хрусталем. Звон разбитого стекла разнёсся по всему дому, как салют.

— Ох, батюшки! — запричитала она. — Это к счастью, Лизавета Платоновна! Точно к счастью! Или к покойнику...

— К прибыли, Марфуша, исключительно к прибыли, — отозвалась я из кабинета, не отрываясь от лупы. Я изучала одно из старых писем Аглаи к мужу, написанное еще в те времена, когда их брак не напоминал поле битвы, и каким-то образом затесавшихся среди документов. Это было короткое послание:

«Дорогой Евгений, не забудь заказать экипаж к шести...». Обычные бытовые каракули. Но я смотрела не на смысл, а на наклон букв. На то, как она выводит заглавную «Е». И вдруг у меня перехватило дыхание.

Я взяла один из «криминальных» векселей. На первый взгляд — копия подписи Шелестова. Но под сильной линзой стало видно: нажим в середине буквы «ж» был неуверенным, двоился, словно рука писавшего дрогнула, а потом старательно исправила след. А в старом письме Аглаи... в букве «б» в слове «забудь» был точно такой же специфический, едва заметный завиток кверху. Хвостик, который не диктовался правилами чистописания, а был личной привычкой.

Она не просто подделывала. Она тренировалась. Годами. Вписывая его почерк в свои записки, приучая свой мозг и руку к его ритму.

— Лиза! — голос Софьи прервал мои мысли. Голос её дрожал. — Смотри. Вот вексель от четырнадцатого июля. На сумму в пять тысяч рублей. Обналичен в банке «Штиглиц и Ко». А вот отчёт о закрытом вечере у княгини Трубецкой тем же днем.

Теперь мы ждали только Николая, который знался с большинством крупье и за небольшую помощь в виде чека мог попросить показать игорные книги.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально ввалился Николай. Вид у него был лихой: цилиндр сбит на затылок, жилет расстёгнут, а в глазах плясали чертики.

— Господа присяжные заседатели! — он картинно поклонился. — Ваш покорный слуга только что из ада, то есть из клуба «Монолит». Мои новости стоят всех бриллиантов! Он подошёл к столу и залпом выпил мой остывший чай.

— Шелестова там не видели полгода. Вышибала сказал, что Евгений запретил пускать себя на порог после того, как однажды чуть не вызвал на дуэль крупье за нечестную игру. Он в завязке, Лиза. Глухой и окончательной. Зато... Коко сделал паузу, наслаждаясь моментом: — Зато мадам Аглая! Она — королева закрытых кабинетов. Приезжает в карете без гербов, в густой вуали, но её походку и манеру курить тонкие сигариллы не спутать ни с чем. И знаешь, кто всегда ждет её в тени? Наш «смертельно больной» кузен.

Я посмотрела на Софью, потом на Николая. Картина складывалась идеальная и отвратительная одновременно.

— Значит, схема была такова: кузен играет, проигрывает. Аглая, имея доступ к бумагам мужа и блестяще натренированную руку, выписывает вексель. Евгений в это время служит отечеству за сотни вёрст от города. Банк выплачивает, потому что подпись безупречна. А когда Шелестов возвращается и видит дыру в бюджете, они разыгрывают спектакль: «Ах, Евгений, ты опять всё забыл, ты же сам подписал эти бумаги в приступе меланхолии!». И никто её не выдаст, поскольку кабинет для игр закрыт. Это дело чести! Даже суды не будут рассматривать такие дела, ведь все участники «имеют честь хранить молчание», — озвучив всё вслух, мне стала понятна вся картина. — Знать бы завсегдатаев этих кабинетов… Нашла бы я на них компромат…

— Но почему он молчал? — Софья нахмурилась. — Почему позволял этому продолжаться?

Этот