Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
У Алексея потеплело на душе. — Спасибо, Глаша. Я буду беречь этот подарок.
— Да брось, пустяки это, — она на мгновение подняла глаза, полные тревоги. — Скажи честно… ты уверен, что справишься? С этими бандитами из Заречья?
— Посмотрим, — вздохнул Алексей. — Пока не знаю условий, трудно загадывать.
Глаша замялась, а потом решительно произнесла: — Если совсем туго будет, я… я попрошу свою барышню помочь. Она — самая умная женщина на свете, нет такой задачи, которую бы она не решила. — Опасаясь задеть его мужскую гордость, она поспешила добавить: — Я только на самый крайний случай… Ведь жизнь Степана важнее, правда?
В ту эпоху просить помощи у женщины считалось позором для мужчины, но Алексей был человеком из другого теста. — Это было бы чудесно, — тепло улыбнулся он. — Я и сам переживаю, так что подстраховка не помешает.
Глаша просияла: — Ну, раз ты так на это смотришь, я спокойна. Ладно, мне пора бежать, а то хватятся.
Алексей кивнул: — Давай я тебя провожу.
— Нет! — испуганно воскликнула она. — Нас увидят — сплетен не оберешься.
Она сделала пару шагов к выходу, как вдруг Алексей хлопнул себя по лбу: — Совсем забыл! Я же тебе за одежду денег не отдал.
Глаша замерла. Когда она обернулась, её маленькое личико дышало такой яростью, что Алексей невольно отступил. — Тебе! На неё! Денег! Не! Хватит! — отчеканила она и, круто развернувшись, вихрем умчалась прочь.
Алексей посмотрел ей вслед и вздохнул: — Женщины… Странные создания, сколько бы лет им ни было.
Он вернулся во двор со свертком в руках и тут же нос к носу столкнулся с кузеном Кинюшей. Тот принялся обнюхивать сверток, точно гончая: — Пахнет… пахнет цветами груши! Кинюша обернулся к окнам и заорал на весь двор: — Дядя Николай! Ваш Алёша принес…
Алексей мгновенно зажал ему рот: — Жить надоело? Хочешь, чтоб об этом весь город знал?
Кинюша вырвался и самодовольно ухмыльнулся: — Ладно, не ори. Я буду нем как могила, но при одном условии.
— Говори уже, шантажист, — буркнул Алексей.
— Возьмешь меня с собой на состязание! Хочу посмотреть, как ты этих зареченских в лужу посадишь.
— Гляди, как бы мы там оба в лужу не сели, — усмехнулся Алексей. — Я не уверен, что выиграю.
— Это точно, — посерьезнел Кинюша. — В городе ставки принимают. На банду ставят «один к одному», а на тебя — «один к четырем». Понимаешь, что это значит?
— Что я в пролете?
— Хуже! — Кинюша был горд тем, что знает что-то, чего не знает Алексей. — «Один к одному» значит, что никто не верит в их проигрыш, на них даже ставить не дают — выигрыша-то не будет. А на тебя ставят только отчаянные. Но я, как верный брат, поставил на твою победу целых двадцать копеек!
— Огромные деньги, — съязвил Алексей. — Зачем ты меня искал?
— Ах да! Мой отец и дядя Василий ждут тебя. Срочно.
— Что случилось?
— Иди, сам узнаешь. Но вид у них не сказать чтоб плохой.
Алексей поспешил за кузеном, гадая, что еще подготовила ему судьба. — Погоди, дай хоть сверток спрячу!
— Что там? Залог вечной любви? — не унимался Кинюша.
— Если не замолчишь, я тебя с собой не возьму!
— Молчу-молчу! — Кинюша картинно запер рот на воображаемый замок.
Глава 33
Поддержка дома
В сопровождении Кинюши Алексей Морозов вновь вошел в уже знакомую «Среднюю палату». Внутри всё оставалось по-прежнему, лишь по правую руку от главы дома, Ивана Павловича, сидел новый человек — судя по всему, тот самый младший брат, Василий Павлович.
Алексей почтительно поклонился обоим дядьям. Иван Павлович благодушно заулыбался:— Проходи, племянник, не чинись, присаживайся.
Алёша вежливо замялся: — Не гоже младшим сидеть, когда старшие стоят.Он украдкой взглянул на Василия Павловича. Лицо того было сурово и омрачено глубокими думами.
— Коли старшие велят — садись, — усмехнулся Иван Павлович.
Алексей бросил виноватый взгляд на Кинюшу, который так и остался стоять, и присел по левую руку от дядьев. Иван Павлович распорядился подать гостю чаю и ласково начал:— Слышали мы о твоей затее с состязанием против Зареченских. Хоть ты и выступаешь от своего имени, но носишь фамилию Морозовых, и мы не можем сделать вид, будто нас это не касается… Вот решили мы с братом обсудить, как быть…
Тут Василий Павлович резко перебил его:— Алексей, коли не чуешь в себе сил — не лезь. Позор семьи — полбеды, а если из-за твоего бахвальства парень, Степан Яковлев, головы лишится, кто ответ держать будет?
Слова его были сухи и неприязненны. Алексей, чувствуя, как краска заливает лицо, лишь криво усмехнулся:— Был бы у меня иной выход, дядя, я бы за это не брался.
— Вижу, ты и сам не уверен, — мрачно констатировал Василий Павлович. — Иди к «волчьей шайке» и признай поражение… Я сам с тобой пойду, помогу Степана-верзилу назад вызволить.
Алексей уже готов был согласиться — ведь такой защитник дорогого стоит. Но Иван Павлович не выдержал, закашлялся:— Василий Павлович, мы же здесь собрались Алёшу поддержать, а не дух его подрывать!
— Речь идет о жизни человеческой, а вы это как детскую забаву подаете! — Василий Павлович нахмурился. Характер у него был такой: что на уме, то и на языке.
Иван Павлович вздохнул:— Когда же ты свой нрав поумеришь? Он отхлебнул чаю и добавил:— Слух уже по всей губернии разлетелся, Зареченские вовсю готовятся. Да и наш городничий, Пётр Данилович, только и ждет момента, чтобы утереть нос соседям. Коли ты сейчас всё испортишь, где им потом лицо хранить?
— Что дороже: лицо или жизнь? — проворчал Василий Павлович. — Никогда не пойму, о чем вы там в своих управах думаете.
— А я не пойму, как ты с таким подходом столько лет в чинах продержался! — Иван Павлович с силой поставил чашку на стол. — Есть ли в подлунном мире что-то важнее чести мундира?
«Разве что честь вельможи повыше рангом», — мельком подумал Алексей.
— С вами толковать — только время терять! — Василий Павлович в сердцах взмахнул рукавом и направился к выходу, бросив на Алёшу гневный взгляд: — Людей за сорную траву держите!
Иван Павлович, раскрасневшийся от гнева, долго не мог прийти в себя. — У твоего дяди Василия нрав огненный, — наконец вымолвил он с натянутой улыбкой. — Не бери в голову.
— На самом деле Василий Павлович прав, — негромко отозвался Алексей. — Я и правда не поставил жизнь Степана