Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
«Да как же так⁈ — вопило всё внутри Кинюши. — Отец говорил, он слаще морковки ничего не видел, а ест так, будто сам император ему в деды годится!»
Тут повар внес два горячих горшочка. — Твоё любимое, Кинюша Павлович, — пояснил он. — Посикунчики мясные, с пылу с жару.
У Кинюши заблестели глаза. Это были особенные маленькие пирожки, внутри которых томился горячий бульон. Кинюша решил коварно проучить брата: первый раз, когда он сам их пробовал, он жадно укусил пирожок, и фонтан горячего сока обжег ему всё небо и залил сюртук. Он надеялся, что Алексей так же оконфузится.
— Ешь, Алёша, это самое вкусное! — подначивал он.
Алексей дождался, пока первый пар сойдет. Пирожок был румяный, почти прозрачный от жира. Он аккуратно взял его двумя пальцами, обмакнул в уксус с хреном, а потом… осторожно надкусил сбоку маленький краешек и не спеша выпил ароматный бульон. И только когда внутри не осталось капающего сока, он спокойно доел остальное.
Повар так и просиял: — Всю жизнь эти пирожки пеку, а вы, сударь, первый, кто знает, как их по науке кушать надобно!
Кинюша окончательно пал духом и только показал большой палец: — Ну, брат, ты — прирожденный барин.
Завтрак подошел к концу. Алексей чувствовал себя в отличной форме. Пора было выходить. У ворот их уже ждал экипаж.
— Ну что, Кинюша, поехали на встречу с Волком? Пора показать им, что Морозовы не только кушать умеют красиво, но и думать остро.
Глава 35
Волк
После сытного завтрака Алексей выпил чашку крепкого чая, и голова его окончательно прояснилась. Едва солнце поднялось над крышами, к дому подали пролетку.
— Едем, — коротко бросил Кинюша, всё еще немного смущенный своим утренним поведением.
Алексей кивнул и легко вскочил в экипаж. Лошадь тронулась мелкой рысью. Когда они уже сворачивали к площади у Лобного камня, Алексей негромко попросил: — Давай здесь сойдем. Пройдемся пешком.
Кинюша послушно кивнул, попытался картинно спрыгнуть на ходу, но запутался в полах щегольского сюртука и смачно шмякнулся в дорожную пыль. Алексей тут же подхватил его под локоть: — Что ж ты, брат, как неживой?
— Совесть меня гложет, Алёша… — Кинюша удрученно отряхивал панталоны. — Некрасиво я утром поступил, хотел тебя перед поваром в неловкое положение поставить.
— Да брось, я сразу понял, что ты затеял, — Алексей крепко хлопнул его по плечу. — Кто из нас по молодости не глупил? Забудь.
— Ну, ты и впрямь «старик в теле юноши», — проворчал Кинюша, пытаясь скрыть радость от того, что кузен на него не в обиде. — Погоди, а то я за тобой не поспеваю…
Никогда не стоит недооценивать любовь русского человека к зрелищам! Алексею казалось, что они пришли рано, но у Лобного камня уже яблоку негде было упасть. Толпа гудела, предвкушая небывалое: «битву умов» вместо привычного мордобоя.
Вдруг раздался звон колокола. С востока, в окружении дюжих околоточных, важно шествовал судейский чиновник Троицкий из нашего уезда. Следом, с западной стороны, показался точно такой же кортеж — это прибыл чиновник Каменский из Заречного околотка.
Оба представителя власти встретились у камня, обменялись натянутыми поклонами и начали церемонию. — Почтенный господин Троицкий… — Моё почтение, господин Каменский…
Каждый пытался пролезть вперед другого, чтобы первым занять место под сенью старого дуба. В итоге, после минутной толкотни и взаимных «прошу вас», они одновременно гаркнули в толпу: — Православные!.. — Господа обыватели!..
Толпа так и прыснула со смеху. Каменский, переведя дух, наконец провозгласил: — Слушайте волю властей! Спор между двумя уездами решено разрешить по старинке. Объявляется «Битва умов». С одной стороны — Алексей Морозов, с другой — Василий «Волк» Квасов. Условия таковы: три задачи. На каждую — три дня сроку. Коли Алексей не сдюжит — быть ему в полной власти Волка. Коли решит всё — Волк отдаст Степана и сам пойдет под суд.
— Дорогу! Расступись! — закричали с края площади. Толпа заволновалась и раздалась в стороны, как перед чумой. В круг вошли крепкие молодчики с закатанными рукавами, а в центре их — огромный, смуглый детина с квадратной челюстью. На нем был надет дорогой шелковый сюртук, который сидел на нем так же нелепо, как седло на корове.
Это и был Волк. Он вальяжно подошел к чиновникам и, изобразив нечто похожее на поклон, прохрипел: — Студент Василий Квасов явился для состязания.
В толпе охнули: — Гляди-ка, неужто этот разбойник в университетах обучался? — Да какой там! — зашептали в ответ. — Слыхали, небось? Теперь, коли в казну тыщу рублей внесешь да хлеба поставишь, так тебя в «вольнослушатели» запишут и бумагу дадут, что ты — человек ученый. Вот Волк и «купил» себе звание.
Чиновник Каменский, явно задобренный деньгами бандита, любезно кивнул: — Рады видеть вас, Василий.
А вот наш Троицкий лишь брезгливо отвернулся. Для него, выслужившего чин годами службы, видеть подобного «ученого» было личным оскорблением.
Алексей Морозов стоял напротив этого шкафа в шелках, спокойно сложив руки на груди. Он понимал: перед ним не просто бандит, а человек, у которого теперь есть и сила, и статус.
Глава 36
Трактир
Напротив Лобного камня стоял трактир «Феникс» — самое почтенное заведение в городе. Здание в классическом стиле, строгое и величественное, разительно отличалось от современных аляпистых построек. Поговаривали, что хозяйка заведения терпеть не могла мишуры и этой весной полностью перестроила фасад на столичный манер. Дела у «Феникса» после этого пошли в гору.
На первом этаже обедал простой люд, второй занимали чиновники средней руки, а на третьем располагались закрытые кабинеты для истинных господ. Из окон самого роскошного кабинета вся площадь у Лобного камня была как на ладони. На сегодня все места здесь были забронированы за неделю вперед.
Но для настоящих хозяев жизни понятия «мест нет» не существовало. В лучшем кабинете, попивая чай, сидели двое: наш городничий Пётр Данилович и статный мужчина лет тридцати с небольшим.
Мужчина этот вел себя с городничим запанибратски, хоть и чувствовалось между ними скрытое напряжение. — Ну что, старый наставник, — хохотнул он, — ваш юный протеже еще не наложил в штаны от страха? — Потише, господин, — сухо отозвался городничий. — Время еще не вышло.
Этот наглый гость был не кто иной, как уездный начальник Заречья Луков — тот самый, которого Пётр Данилович за глаза звал «Зелёной Мухой».
— Вижу, у кого-то терпение на исходе, — прищурился Луков. — Еще четверть часа, и вашему «гению» засчитают поражение без боя.
Городничий промолчал, но в душе уже