Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина

— Неужели никто не пробовал вернуться и отомстить?

— Пробовали, конечно, потому и здесь, и на том конце перевала проходит тщательная проверка. К тому же, изгнанников помечают: обривают наголо, чтоб выделялись в толпе, клеймят.

Я вздрагиваю, а князь быстро исправляется:

— Не выжигают знак, татуировку делают.

— Ее легко можно свести.

— Только не такую, поверь мне! Игнис щедро делится знаниями, в том числе и такими...специфичными.

— А что с родными?

— Это в их праве — решать. Кто хочет, отправляется следом, забирая две трети имущества. Треть идет казне. Кто хочет, остается, но таких немного. Людям сложно жить, когда все вокруг помнят, что в их семье был отступник. У меня нет иллюзий о царстве, построенном на добре и справедливости, Селина, но я все же стараюсь искать максимально щадящие пути. Ну что, готова к экскурсии?

— Я думала, это она и есть?

Сивинд улыбается:

— Нет, нас ждет кое-что интереснее. Привет из прошлого.

Заинтригованная, я следую за ним. В толпе тут же появляются охранники, разгоняя людей. Правильно, здесь не столица, здесь полно чужаков, и на этот раз князь принимает меры безопасности, как должное. Мы проходим к воротам и поднимаемся по ступеням на одну из башен, построенных, вернее, вырубленных в скале по обе стороны от ворот. И вот с обзорной площадки я вижу широкую, очень прямую дорогу, стрелой уходящую вдаль. Люди и повозки с высоты кажутся крошечными, а скалы вдоль дороги блестят на солнце, такие гладкие у них стены.

— Ошеломляющее зрелище! Сколько же человеческих сил потрачено на то, чтобы высечь в скалах такой путь?!

— Одна. Нечеловеческая, — улыбается Сивинд. — Эту дорогу создал когда-то Мико.

— Мой отец?

— Да, в своем стихийном воплощении. Теперь можешь представить, что значит — пребывать в потоке?

Я смотрю и смотрю. Не могу поверить, но вот она, дорога за перевал, подо мной. Где-то в области солнечного сплетения щекочет готовый развернуться спиралью ветерок, и Сивинд хмурит брови:

— Селина, держи себя в руках! Еще успеешь насладиться зрелищем, когда мы двинемся за перевал. Нам пора возвращаться.

Бросаю еще один, последний взгляд, к сожалению, как раз в тот момент, когда под свод ворот въезжает обоз с изгнанниками. На мгновение один из них поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Сложно забыть лицо, на котором оставил след игольник! Он переводит взгляд на князя, стоящего рядом, и вскидывает руку в незнакомом мне, но явно оскорбительном жесте, за что тут же получает от охранника удар плетью. Сивинд и бровью не ведет, а у меня вдруг портится настроение. Будь начеку, Селина, и помни, что в этом мире много разных людей. Не всегда хороших…

Спускаясь, я так погружаюсь в тревожные мысли, что ступаю мимо ступеньки и падаю вниз. Ну, почти падаю — успеваю в последний момент зацепиться за выступ в стене башни. Сивинд уже на другом пролете, что хорошо, не хватало еще опозориться, толкнув князя в спину. Но моя оплошность все же имеет последствия. Камень за камнем, скала начинает крошиться и оседать. Господи, я же всего лишь хрупкая девушка! И что, теперь разрушу стену, которая тут веками стояла? Камни с грохотом падают вниз, и люди на площади поднимают головы. Я замираю, но через несколько минут все стихает. Уфф, обошлось. Башня стоит, как стояла, только у ее подножия чуть сдвинулись камни, обнажив расщелину в скале.

Вокруг собираются зеваки, но охрана сдерживает их, чтобы пропустить князя. Он подходит к расщелине, отбрасывает ногой один из камней и замирает, пытаясь оценить ущерб.

— Порода просела, нужно укрепить эту сторону, — спокойно говорит он, и начальник охраны облегченно кивает.

— Ничего страшного, — говорит мне Сивинд, — пойдем.

Я в последний раз оглядываюсь, чувствуя какую-то странную тягу.

— А можно отодвинуть еще пару камней?

— Селина…

— Так можно?

По знаку князя стражники принимаются убирать камни. Я наклоняюсь и вытягиваю из-под рыхлой породы какую-то ветошь, из которой вдруг начинают рассыпаться золотые монеты.

— Сокровище, она сокровище нашла, — начинают шептаться в толпе.

А я все тяну, пока, наконец, не освобождаю свою находку из-под завала. Похоже на дорожную сумку, старую, почти истлевшую. Я бережно заворачиваю ее в край плаща. Не знаю, что там, но чую, что нашла нечто большее, чем просто золото. Князь, смирившись с моим своеволием, терпеливо ждет, а когда мы, наконец, уезжаем, сопровождаемые прощальными криками толпы, вздыхает:

— Рано я обрадовался твоему благоразумию. Что это было?

— Не знаю. Предчувствие.

— Похоже, мы перестарались с занятиями. Твоя сила рвется на волю и дает такие побочные эффекты. Была бы ты ученицей Акве, то указала бы место, где можно рыть колодец. А ты почуяла воздушную пустоту в породе. Теперь здесь неделю придется порядок наводить, охраняя скалу от искателей сокровищ!

Я молчу, лишь крепче прижимаю к боку непонятную находку.

— Ладно, — вздыхает Сивинд, — я тоже хорош, слишком много впечатлений для одного дня. Приедем, постарайся как следует отдохнуть, хорошо? И, Селина, прошу тебя, не рассказываю никому ни о наших занятиях, ни о… ни о чем не рассказывай. Даже Дэгу.

Я вскидываюсь на это «даже», но князь, пришпорив коня, улетает вперед. Очень мило! Спешу следом, размышляя, что же он имел в виду под этим «даже». И с чего он вообще решил, что я собираюсь откровенничать с Дэгу!

Вот уж не думала, что самым сложным испытанием за время пребывания в иномирье для меня станет… собственная болтливость! Никогда не замечала за собой подобной склонности, а теперь меня только и делают, что упрекают либо в том, что я слишком много спрашиваю, либо в том, что слишком много рассказываю. Я брожу по комнате, пытаясь успокоиться, но выходит плоховато, даже традиционное купание не приносит облегчения. Мне нужно… черт, мне нужно с кем-то поговорить!

В круговороте привычной жизни я даже не замечала, как много для меня значит повседневное общение! Я с удовольствием включалась в разговоры с водителями такси, пассажирами в самолете, приятелями в аэроклубе, если, конечно, не касаться скользких тем, вроде политики. Созванивалась с подругами, чтобы поделиться впечатлениями о новом фильме или книге. Вечерами обсуждала с Мэттом события прошедшего дня. Ужинала с мамой. Но, главным моим собеседником, самым чутким и внимательным, конечно же, был отец.

А сейчас, когда меня окружают люди выше или ниже по статусу, я то и дело попадаю впросак. И слишком