Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина
Князь прав, что-то неладное со мной творится сегодня. Когда появляется Ани, спрашиваю, могу ли я спуститься в сад.
— Конечно, — слегка удивленная моим вопросом отвечает она, — Вы же — почетная гостья! Вас проводить?
Я соглашаюсь, а то наткнусь еще на кого-нибудь, опять что-нибудь не то ляпну. Мы спускаемся в сад и, конечно же, первое, что происходит, сталкиваемся с какой-то женщиной. Ани приседает в почтительном поклоне:
— Ваше сиятельство!
Выходит, перед нами княгиня? Я уже готова бежать следом за Ани, которую отослали царственным жестом, но не очень-то это будет вежливо с моей стороны. Поэтому я просто стою, пока княгиня молча меня разглядывает, и, если честно, нервничаю. Только сейчас до меня доходит вся двусмысленность нашей встречи. Сивинд познакомил меня с сыном, но о жене даже не заикнулся. Сегодня мы, на глазах у всех честных граждан уехали вдвоем в степь, потом отобедали в трактире. И хотя между нами не было ни малейшего проявления какой-то непозволительной близости, княгиня же об этом не знает. Как не знает она и о том, что ее муж был Смотрителем (а я знаю) и теперь учит меня справляться с внутренним ветром (а признаваться в этом запрещено).
Наверное, так неуютно в последний раз я чувствовала себя в семь лет, когда полезла в дорогущий отцовский авиа-симулятор, и сломала его через пять минут игры. Я становлюсь пародией на саму себя, и меня это злит. В конце концов, если Сивинд счел допустимым события сегодняшнего дня, почему я должна чувствовать себя виноватой!
— Светлого дня, Селина, — наконец, говорит княгиня.
Я с готовностью откликаюсь, отмечая, что голос ее спокоен.
— Меня зовут Диана, я — жена князя Сивинда, — продолжает она. — Нас не представили, но, думаю, простим это упущение, правда?
Я не спешу отвечать, пытаясь разобраться, в чем подвох. Диана очень красивая и выглядит так молодо, притом, что у нее уже взрослый сын. Она что, Дирка в десять лет родила? Или князю удалось передать жене способность не стареть. Ну вот, опять в голове всякая чушь. Похоже, стойкой и собранной я становлюсь лишь в момент крайней опасности, а когда дело касается нюансов в отношениях, теряюсь напрочь! Но княгиню мое молчание не смущает.
— Селина, это может показаться странным, но ответьте, пожалуйста, на один вопрос: Вы — американка?
Я не сразу понимаю, что произошло. Все это время меня не смущало, как, собственно, я понимаю язык другого мира и говорю на нем сама. Но сейчас, когда вопрос мне задали по-английски, до меня доходит, что все эти дни я общалась на другом языке! Но больший шок у меня вызывает то, что княгиня вообще знает об Америке, а, стало быть, о существовании другого мира и залетных гостях. И что мне теперь делать?
Но делать ничего не надо, потому что с балкона раздается грозный окрик:
— Диана!
Мы обе вздрагиваем и поднимаем головы, чтобы увидеть нависающего над нами князя. Впервые вижу его таким раздраженным. Он что-то говорит Диане на незнакомом мне языке. Ага, я все-таки различаю, что знаю, а что нет. Она также быстро отвечает и, бросив на меня грустный взгляд, уходит, только яркое платье мелькает среди ветвей. А Сивинд все тем же неприятным тоном бросает мне:
— Селина, будь добра, подожди, я сейчас спущусь.
Занимательная выходит прогулка по саду, чего уж там.
— О чем вы говорили? — спрашивает Сивинд за моей спиной.
— Ни о чем. Поздоровались. Назвали имена, вернее, мое-то она знает.
— И все?
— Она спросила меня, не американка ли я. По-английски, между прочим, спросила.
Князь мрачнеет на глазах, а я продолжаю, мне терять уже нечего:
— Послушайте, меньше всего мне хочется становиться причиной недопониманий между Вами и Вашей женой, но Вы сами виноваты. Я просто спросила у Ани, можно ли спуститься в сад, она сказала, да. Я спустилась, мы встретились с Дианой. Откуда я знаю, о чем с ней можно говорить, а о чем нет, если вы мне вообще о ней не рассказывали! И это после того, как целый день разъезжали со мной по княжеству! А теперь стоите и злитесь, а я чувствую себя виноватой!
Сивинд, ошеломленный моим напором, замирает, а потом вдруг хохочет, как мальчишка. Подступает ближе, берет меня за подбородок, как в первую встречу.
— Ах, Селина, ты, конечно, очень красивая девушка, но у княгини нет ни малейшего повода для беспокойства! Я люблю свою жену и не собираюсь поддаваться соблазнам. Что касается разъездов… Всему городу объявлено, что из-за моря прибыла моя давно потерянная родственница. Ты заметила, кстати, что мы и впрямь чем-то похожи? Поэтому наше совместное появление не вызвало у моих подданных ничего, кроме восторга, что я обрел младшую сестру. В Мазе ты, кстати, едешь со мной, чтобы заключить брачный союз с наследником тамошнего правителя. Не пугайся, это прикрытие. И… предупреждая твой следующий вопрос, о том, что ты, как и прочие, упала с белой башни, знают только стражники на острове, которым за разглашение тайны обещано не изгнание, а смертная казнь. Для остальных же: для матросов с корабля, на котором вы плыли, для жителей прибрежного поселка, для горожан столицы вы — просто люди с западного побережья. Поверь, в последние годы много было тех, кого приносило море. А то, что я ищу родню — хорошее объяснение, зачем вас всех привозят ко мне.
— Но кто-то же знает, кроме стражников. Дирк…
— Как я уже сказал, Дирк — мой наследник, и я готовлю его принимать дела. Да, он знает.
— А княгиня… она же спросила…
— С княгиней я сам поговорю, — обрывает меня князь. — Как все женщины, она любопытна, и, возможно, ухватила обрывок разговора, не понимая, о чем речь.
Что-то с трудом мне верится, но даже я чувствую границы, которые не стоит переходить.
— Вам не кажется, что если вы хотите избежать ненужных откровений, было бы неплохо меня проинструктировать. Я второй день как ваша «сестра» из-за