Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

На этот раз Корвин нахмурился.

— Веста.

Моё имя из его уст прозвучало резче, чем прежде. В нём появилась не просьба, а приказ

вспомнить правила.

Я повернулась к нему полностью.

— Что, Корвин? Мне следует поблагодарить Совет за месяц милости? Или тебя — за то, что ты

не отобрал у меня стены, которые твой род и так не строил?

По залу прокатилось напряжение. Корвин сделал шаг ко мне, но остановился. Между нами было

несколько метров, годы брака и женщина в светлом платье.

— Это не должно было стать унижением, — сказал он.

Я вдруг почувствовала, как к горлу подступает смех. Нехороший, надломленный, совсем

неуместный. Я удержала его и только покачала головой.

— Тогда у тебя плохо получилось.

В его лице что-то изменилось, но я не стала всматриваться. Не хотела искать трещины там,

где передо мной поставили стену.

Грегор поднял брачный свиток.

— Для завершения расторжения требуется снять знак союза и вернуть ключ дома Арк. После

этого Совет зафиксирует разрыв.

Вот оно.

Три года моей жизни свели к знаку и ключу.

Я посмотрела на брачный обруч на запястье. Когда Корвин застёгивал его, зал был полон света

и голосов. Я тогда волновалась так сильно, что едва слышала слова клятвы. Помнила только его

ладонь — тёплую, широкую, уверенную. Он наклонился ко мне и сказал, что я не останусь одна в

его доме.

Наверное, он не солгал. Тогда.

Просто потом дом стал его, стая — его, решения — его, а одиночество почему-то досталось

мне.

Застёжка поддалась не сразу. Лунная нить, вплетённая в металл, задержала обруч на коже,

словно не понимала, почему я сама размыкаю то, что когда-то приняла добровольно. На запястье

осталась светлая полоска. Я провела по ней большим пальцем и ощутила, как внутри оборвалось

последнее тепло.

В зале стало очень тихо.

Я подошла к Корвину.

С каждым шагом его лицо становилось ближе, и мне приходилось напоминать себе, что это тот

же человек, который однажды укрывал меня своим плащом после первого зимнего совета. Тот же,

кто молчал рядом со мной в ночь, когда пришло письмо о смерти моей матери. Тот же, кто

теперь позволил старейшинам объявить меня ненужной при свидетелях.

Я остановилась перед ним и протянула брачный знак.

Корвин не сразу взял его. Его взгляд опустился на моё запястье, потом вернулся к лицу.

— Веста, — произнёс он уже тише, но тишина эта не была раскаянием. Скорее попыткой удержать

остатки порядка.

— Возьми, — сказала я. — Совет ждёт.

Его пальцы сомкнулись на обруче. На мгновение наши руки почти соприкоснулись, и старая

лунная нить вспыхнула слабым светом. Так коротко, что это могли заметить только мы.

Корвин заметил.

Я увидела это по тому, как напряглась линия его плеч. Но он ничего не сказал.

Тогда я достала из внутреннего кармана ключ от дома Арк. Тяжёлый, чёрный, с волчьей головой

на конце. Я носила его три года, хотя многие двери здесь открывались передо мной только

тогда, когда кто-то другой считал это уместным.

Ключ лёг в его ладонь рядом с брачным знаком.

— Теперь всё? — спросила я у Совета.

Грегор сделал отметку на свитке.

— С этого момента союз между Вестой Роун и Корвином Арком считается расторгнутым. Веста

Роун освобождается от обязанностей жены альфы и покидает внутренний круг стаи до восхода

луны.

До восхода луны.

Они даже время моего ухода рассчитали так, чтобы я не провела в доме лишнюю ночь.

Малена чуть склонила голову.

— Я надеюсь, вы найдёте покой там, где началась история вашего рода.

Красивая фраза. Почти добрая. В ней было достаточно мягкости для свидетелей и достаточно

остроты для меня.

Я посмотрела на неё и впервые за весь вечер позволила себе улыбнуться.

— История моего рода, Малена, началась задолго до того, как Совет решил, что может

распоряжаться чужими именами.

Старейшины зашевелились. Кто-то негромко произнёс моё имя с укором. Корвин вскинул взгляд,

и в нём наконец появилась живая реакция — не боль, не сожаление, а настороженность. Он

помнил, наверное. Или делал вид, что не помнит. У Роунов всегда были свои слова, свои двери,

свои правила, которые старые семьи уважали до тех пор, пока им это было выгодно.

Я больше не стала ничего говорить.

Развернулась и пошла к выходу.

Мне казалось, что каждый шаг будет труднее предыдущего, но вышло наоборот. Чем дальше я

отходила от полукруга старейшин, тем легче становилось держать спину прямо. Самым тяжёлым

оказался не путь к двери, а то мгновение, когда за моей спиной раздался голос Корвина.

— Веста.

Я остановилась, но не обернулась.

— Возьми сопровождение. Ночь будет неспокойной.

Вот и всё, что он нашёл для меня после трёх лет брака.

Сопровождение.

Я посмотрела на открытую дверь, за которой тянулся длинный коридор. Там уже стояли слуги,

стражи, любопытные взгляды. Весь дом ждал, как я выйду: сломанная, рыдающая, растерянная. Им

всем было бы проще, если бы я дала им понятную роль. Брошенная жена. Жалкая ошибка. Женщина,

которой не хватило силы удержать альфу.

— Я дойду сама, — ответила я и вышла.

Вещей у меня оказалось меньше, чем я думала.

Управительница принесла две дорожные сумки и шкатулку с письмами матери. Остальное

принадлежало дому Арк: платья, украшения для приёмов, книги из библиотеки, даже серебряная

расчёска, которой меня причёсывали перед советами. Я не стала спорить. Было странно

понимать, что за годы брака