Дом, где засыпает время. - Агафья Вебер
Если сам дом был местом для отдыха и покоя, то приземистая времянка во дворе оказалась настоящим средоточием скрытой силы.
Стоило Татьяне переступить ее порог, как интуиция, за которую в офисе её шепотом звали ведьмой, испуганно и радостно запела. Это был рабочий кабинет ведуньи. Под невысоким бревенчатым потолком плотными, ровными рядами сушились сотни пучков ароматных трав, наполняя воздух густым, почти осязаемым духом чабреца, зверобоя и полыни. На крепких деревянных полках вдоль стен теснились старинные карты с незнакомыми названиями рек и урочищ, склянки из темного стекла, пузатые глиняные горшочки и загадочные инструменты.
В центре времянки стоял небольшой, потемневший от времени деревянный алтарь. На нем, словно дожидаясь новую хозяйку, покоился специальный ритуальный нож с рукоятью из оленьего рога и тяжелая, обтянутая потертой кожей тетрадь-гримуар. Открыв ее, Татьяна завороженно рассматривала аккуратный тётушкин почерк: рецепты лечебных отваров, мазей от суставной боли и подробные схемы, как правильно сочетать и настаивать коренья.
На самой последней странице, свежими чернилами, была выведена короткая надпись:«Для первых шагов загляни в коробки на веранде».
Вспомнив про это напутствие, Татка вернулась на веранду главного дома. Среди стопки привезённых вещей её взгляд тут же зацепился за ту коробку, что стояла в самом низу. На её картонном боку углём был размашисто нарисован крест.
Татка присела на корточки, сдёрнула старый скотч, открыла створки и запустила руки внутрь. На самом дне, завернутый в холщовую ткань, лежал...
Глава 3. Сны медиума.
Татка бережно потянула за края грубой холстины. Ткань оказалась старой, пахнущей высушенной лавандой и речным илом. Когда верхний слой развернулся, на ладонь Татьяны соскользнул удивительный предмет.
Это были очки. Но совсем не такие, какими пользовались городские хипстеры или близорукие коллеги по офису. Тонкая, изящная оправа была выкована из темного, тускло мерцающего серебра и сплошь покрыта микроскопической вязью древних рун. Но самым невероятным были стекла — вместо обычных линз в оправу были вставлены тончайшие, идеально отшлифованные пластины из дымчатого горного хрусталя. Они казались почти черными, но стоило поймать косой луч октябрьского солнца, как внутри камня вспыхивали глубокие фиолетовые и золотистые искры.
Татка завороженно поднесла очки к лицу и примерила.
Мир вокруг мгновенно изменился. Привычные бревенчатые стены веранды вдруг подернулись легким, полупрозрачным маревом, словно соткались из чистой энергии. Сад за окном вспыхнул миллионами тончайших серебряных нитей, тянущихся от корней деревьев глубоко под землю. Татка испуганно моргнула и перевела взгляд вниз, на Бакса.
Огромный мейн-кун стоял у ее ног, но теперь он не был просто котом. Вокруг его могучего тела колыхалась плотная, защитная золотистая аура, а на кончиках рысьих ушей горели крошечные, едва заметные искорки чистой магии тайги. Бакс посмотрел на нее сквозь дымчатые линзы, и в голове Татки вдруг отчетливо, мягко, словно легкий ветерок, прозвучал чужой, глубокий голос:
«Наконец-то ты надела их. Теперь ты видишь, хозяйка. Но не пугайся того, что скрыто в углах».
Татка вздрогнула от этого голоса внутри собственной головы и инстинктивно скользнула взглядом по углам веранды. Сердце пропустило удар.
Там, где за тумбочками и старыми коробками лежали густые тени, пространство шло зыбкой рябью. В одном углу, прямо под потолком, сидело полупрозрачное, хрупкое создание, похожее на переплетение древесных корней с огромными, светящимися фиолетовыми глазами. Оно любопытно наклонило голову, разглядывая Татку. А возле старого дверного косяка Таня отчетливо увидела сгусток теплого, золотистого тумана, который ласково тянул к ней свои дымные полупрозрачные ручки, словно здороваясь. Это не было злом, но сам факт того, что дом под завязку набит невидимой жизнью, заставил её похолодеть.
От неожиданности и нахлынувшего первобытного страха Татьяна вскрикнула, отшатнулась и сорвала очки с лица. Мир тут же схлопнулся до привычных, материальных очертаний. Бакс сидел на прежнем месте, меланхолично вылизывая лапу, и лишь его зеленый , абсолютно разумный взгляд выдавал, что Татке это вовсе не показалось. Сердце колотилось где-то в горле. Мыслеформы от кота? Существа в углах?
Паника снова попыталась поднять голову, но Татка упрямо сжала кулачки. Она приехала сюда за новой жизнью, и отступать было поздно. Спрятав артефакт в карман теплого кардигана, она решила, что ей нужно успокоиться и расставить всё по местам. А для этого нужно было сделать то, ради чего она откладывала дела — спуститься к окраине деревни и навестить тётушку на старом погосте. Лично поблагодарить за дом и за этот пугающий, но манящий подарок.
На деревенское кладбище, притаившееся у самого подножия горы, Татка пришла уже в глубоких сумерках. Октябрьский вечер опускался быстро, укутывая избы сизым печным дымом.
Здесь царила оглушительная, ледяная тишина. Старые деревянные кресты, потемневшие от времени, казались безмолвными стражами. Татка быстро нашла нужный холмик, обнесенный простой оградкой. Присела на скамеечку, положив ладонь на холодную землю.
— Спасибо тебе, тётя, — тихо прошептала она в сгущающуюся темноту. — Дом прекрасен. Сад прекрасен. И Бакс... удивительный. Помоги мне справиться, если сможешь.
Лес вокруг погоста ответил глухим, предостерегающим шумом сосен. Воздух стал настолько холодным, что изо рта пошел густой пар. Почувствовав, как мороз пробирается под куртку, Татка поднялась и поспешила обратно, на свою безопасную, теплую вершину.
Вернувшись, она даже не стала зажигать свет. Дом встретил её надежным, обволакивающим теплом. Сил не осталось совсем — эмоциональные потрясения дня выжали её досуха. Татьяна скинула обувь, забралась под пуховое одеяло на кровати у огромного окна в пол. Бакс тут же прыгнул следом, устроившись под боком тяжелым, греющим мехом. Его мощное, тракторное мурлыканье вибрировало прямо в матрас. За панорамным стеклом сияла огромная луна, заливая зал серебряным светом. Татка закрыла глаза и мгновенно провалилась в свой первый, истинный ведовской сон.
Ей приснилось, что она лежит в своей роскошной купальне-бассейне. Вода, облицованная природным камнем, была идеально горячей, а от поверхности поднимался густой пар с ароматом чабреца и хвои. За панорамным окном медленно, словно в замедленной съемке, кружились золотые