Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина

Сивинд хмурится, словно пытаясь что-то вспомнить:

— Это тебе мать отдала?

— Да.

— А что-нибудь рассказывала?

— Что это ей ее отец подарил, и что он погиб.

Сивинд качает головой:

— Вообще-то этот амулет когда-то принадлежал Акве, водной Смотрительнице, а твой дед, Селина, был ее первым женихом. Ну что ты смотришь на меня так? Я же рассказывал про обычай отправлять Смотрителям нареченных. Акве любила его, а он ее нет, и она отправила его по лунной дороге, но подстраховалась. Зарядила камень на поиск, при соприкосновении с морской водой за его владельцем прибыла бы стихия изначальная. Но твой дед никогда не носил его, а вот Ниру как раз и похитили. И Мико ее вернул, заодно заключив перемирие с Акве. Сейчас это — просто красивый камень, носи открыто, лишнее подтверждение для людей, что ты — с западного берега.

Сколького же я еще не знаю о прошлом!

— Какие они были тогда, родители?

Сивинд улыбается:

— Нира была красавицей, уверен, она и сейчас такая!

Я киваю, соглашаясь, а князь продолжает:

— К моменту, как она попала на остров, она уже успела потерять и отца, и мать. Отца ее, караванщика, убили кочевники там, за перевалом. А мать, не вынеся горя, уплыла по лунной дороге на западное побережье. К тому же Нира пережила еще и предательство. Она служила в храме Сомнии, и богиня благоволила к ней настолько, что это вызвало ревность и зависть главной жрицы, которая обманом и отправила ее на остров, избавившись от конкурентки. Но, несмотря на это, твоя мать осталась очень доброй, светлой и понимающей. Сначала она боялась Мико, не его, вернее, а неизвестности, но потом влюбилась…

— А отец?

— Мико? — князь улыбается. — Он был… сомневающимся. Ты вот гораздо быстрее приняла свою силу, а он долго не верил, метался, злился. Но потом оказался очень способным. Управлял стихией, не подозревая о половине возможностей, что могли открыться перед ним. Он очень любил летать, быть в потоке. Это действительно волшебное состояние… — князь вздыхает. — Когда появилась Нира, он избегал ее, боялся, что с ней случится что-то плохое, как с его первой женой. Но потом тоже полюбил. Они были очень красивой парой. Красивой и счастливой… Гармоничной.

Какое-то время мы сидим молча, и Сивинд терпеливо пережидает, пока я выплачусь. Как же я скучаю по ним! Как же хочу увидеть и обнять! Князь непринужденно обнимает меня за плечи:

— Потерпи, девочка! Мы сделаем все, чтобы вернуть тебя домой, обещаю!

Должно быть, со стороны мы выглядим странно. Я сижу с закрытыми глазами, а князь быстро водит по моей ладони пальцем. Но главное всегда внутри, а не снаружи. Моя задача — понять, какое порождение начертил Сивинд, и вызвать мыслеобраз, способный раскрутить порождение к точке возникновения. Или закрутить? Сражаться с ними бессмысленно: чем больше силы я вложу, тем насыщеннее они станут. Помочь может возвращение, работа не с пространством, которое они занимают в небе, а с временем. Заставить обратить их силу не на внешние объекты воздействия, а на собственное развитие — только в обратную сторону.

Когда счет подходит ко второму десятку, я сникаю.

— Не могу! Не получается!

— Ты просто устала!

— Я не справлюсь!

Сивинд хмурится:

— Селина, я хочу быть добрым наставником, а не суровым. Не вынуждай меня прибегать к крутым мерам!

— Ваши угрозы не действуют, имейте это в виду. Самое плохое уже случилось, оно внутри, и я не справляюсь.

Князь вздыхает:

— Хорошо, постарайся сосредоточиться и просто опиши мне все, что чувствуешь. Все, что увидишь.

Я перечисляю, но мой рассказ похож на неуклюжее переложение сновидения. Пока ты спишь, все кажется логичным и последовательным, но наяву — лишь обрывки и путаница. Тигр, ставший лестницей. Жемчужные россыпи, прорастающие сизыми побегами сквозь толщу воды в небо. Туман в карманах.

— Плохо, — тихо произносит князь.

Он, похоже, растерян.

— Я Вам о чем и говорю! Знать бы еще, что мне со всем этим делать! И что со мной происходит вообще!

— Инициация. Переход сюда и соприкосновение со стихией изначальной разбудили в тебе силу. Но сложность в том, что она неоднородна по своей структуре. От Мико тебе достались способности воздушного Смотрителя, с этим мы разберемся, здесь я все знаю. От Ниры тебе досталась склонность к предвидению, наверное, ее сновидения передались тебе, когда она носила тебя. Нам придется разыскать последователей культа Сомнии. Здесь я помочь не смогу, обряды и возможность толкования снов доступны только женщинам. В срединных землях наверняка еще есть те, кто чтит лунную богиню, хотя официально ее культ под запретом. Уверен, что, пройдя обряд, ты обретешь способность контролировать свои сны.

— А в-третьих, — уже привычно подсказываю я.

— В тебе есть то, что недоступно вообще никому из людей. Сила третьей луны, природа которой мне неизвестна. Ее получили лишь четверо: Мико, Игнис, Терра и Акве… Мико, забирая вас отсюда, потратил силу, чтобы открыть врата в обратном направлении, но, как я понимаю, что-то осталось в тебе. Про судьбу Терры и Акве, как я говорил, мне ничего неизвестно. А вот Игнис, возможно, сможет нам помочь. Он лишился силы, едва обретя ее, но он хотя бы знает, каково быть ее носителем.

— Хорошо, когда есть план, — слабо улыбаюсь я, — мне как-то неуютно пребывать в роли ходячей аномалии. А с Игнисом как-то можно связаться?

— Да, я и так собирался сообщить ему о твоем появлении.

— Как вы это делаете?

— Что именно?

— Здесь нет ни телефонов, ни компьютеров. Гонца пошлете? Так пока он доберется, меня тут на клочки разорвет.

Сивинд улыбается:

— Не переживай, Селина. Мы используем тех, кто умеет пользоваться силой ветра.

Я уже успеваю обрадоваться наличию возможных собратьев по несчастью, как Сивинд добавляет:

— Птиц.

— Почтовых голубей? — ехидничаю я, но он игнорирует мой тон.

— Совершенно верно, хотя Игнис упорно предпочитает отправлять ко мне воронов. Сегодня же отошлю письмо!

Он встает, стряхивает со своих белых одежд травинки и подает мне руку, помогая подняться. Обратно я еду, немного повеселевшая. Мне нужно избавиться от того, что растет внутри. Сейчас даже сны про полеты перестали приносить радость, потому что все они заканчиваются одним — падением. А вот, кстати…

— А как прошла инициация у отца? — спрашиваю я в спину Сивинда, — как человек становится ветром?

Вот уж не думала, как много можно прочесть по выразительному движению лопаток под тонкой тканью рубашки! Настороженность. Страх.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Не знаю… Подумалось.

Сивинд придерживает коня, чтобы мы ехали