Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

— Леди Салиса, бегом из воды, иначе совсем обгоришь, — вдруг раздалось с берега, и мы увидели Луи.

Наперегонки мы поплыли, и, естественно, парень меня обогнал.

— Леди… Ну ты сказать! — рассмеялся Маттео.

Ну да, вчера Луи представил меня как просто подругу Салли, и за весь вечер мы ни разу не говорили о делах.

— А что, есть сомнения? — спросил Луи, подавая мне полотенце.

— Леди — это… как принцесса. Леди не ругаться и… — защелкал он пальцами, вспоминая слово «манеры», и произнёс в итоге это слово на маранольском.

А затем вообще рассказал, каким словам я его только что научила. Луи ничего на это не ответил, и я была ему благодарна, потому что не хотела, чтобы у Маттео поменялось ко мне отношение. Быть просто подругой было намного приятнее, чем аристократкой и партнёром в делах.

Остаток дня мы весело провели втроём, и я действительно была рада тому, что мы были с Луи не наедине. Я не хотела, чтобы он снова пытался меня соблазнить, потому что при друге он держал дистанцию и меня не трогал ни в воде, когда мы купались, ни даже на суше, когда я растирала на себе крем. Маттео опередил его тем, что предложил намазать мне спинку. Вечером у нас опять были карточные игры и приготовление новых коктейлей. В этот раз у меня они были все безалкогольные, потому что утром нам нужно будет снова наведаться к отцу Луи и сразу же возвращаться домой.

В такой непринуждённой обстановке, вдали от дома, я чувствовала себя спокойно и понимала, почему Луи привёз меня именно сюда. И получается, что мне необязательно сбегать в другой мир, чтобы быть собой. Он наблюдал за мной, и периодически я ловила на себе его задумчивый взгляд. В такие моменты я спускала себя на землю, напоминая, что маранолец очень умный и, скорее всего, уже что-то просчитывает наперёд. Нет. По-настоящему мы не можем стать друзьями, потому что я для него лишь средство для достижения своих целей. Просто ему будет удобно управлять такой послушной девочкой… не зря же он несколько раз упоминал, что у него на всё «свои методы».

Утром я встала, когда Маттео уже уехал. Луи с кем-то разговаривал по телефону и, увидев меня, указал взглядом на часы и вышел на улицу. Да, я знала, что следует поторопиться, но мне совершенно не хотелось отсюда уезжать. Подойдя к столу, заметила, как он был сервирован, и это значило, что готовила Лаиза. Подвинув к себе тарелку с омлетом, тяжко вздохнула и принялась за завтрак.

В гостях у родителей нам пришлось задержаться, потому что они хотели поближе со мной познакомиться. Чтобы сильно их не шокировать своей внешностью, я хотела навести приличный марафет, но коварный маранолец не дал мне косметику, сказав, что я и так красивая. Пришлось ограничиться тем, что имелось, а это — прицепить обратно накладные пряди и подобрать длинное свободное платье, подходящее моей нестандартной фигуре.

Как и в прошлую нашу встречу, мама в основном молчала, а сын с отцом говорили вперемешку: то на своём, то на моём языках, когда тема касалась непосредственно меня. Я ковырялась в огромной тарелке с фруктами и откровенно скучала, потому что считала себя лишней в этом доме.

— Не желаешь ли посмотреть мамин сад? — вдруг спросил Луи, прекрасно видя, что я чуть ли не зеваю.

— С удовольствием, — улыбнулась я и сразу же поднялась вслед за его мамой.

На улице к нам подошла девушка и на ломаном киртанском сказала, что будет переводить. Территория тропического сада утопала в разнообразной растительности. Мы шли по широкой дорожке из плоских камней, по краям которой росли низкорослые пальмы, а среди них были густо высажены папоротники. Всюду я наблюдала буйство красок: ярко-алые бутоны гибискуса вспыхивали среди густой листвы, нежные орхидеи прятались в полутени и цеплялись за стволы деревьев. Крупные листья монстеры ловили капли влаги и отражали солнечный свет. Я залюбовалась всем этим и лишь потом заметила небольшой пруд с тёмно-изумрудной водой. Его берега густо заросли тростником и кувшинками. По всему саду то тут, то там встречались укромные уголки: деревянные скамейки, спрятанные в зелёной тени, плетёные качели, увитые лианами, и крошечные беседки с резными решётками. В одну из таких беседок и привела меня Габриела.

— Сын сказал, что хочет на тебе жениться. Это правда? — перевела мне девушка, и я заметила, как она теперь по-другому на меня посмотрела. Оценивающе.

— Почему вы сомневаетесь в его словах? — улыбнулась я.

— Если это правда, то он наконец-то осчастливит меня! Мой старший сын погиб, не успев даже жениться, так что вся надежда на Луи и тебя. Я не вижу смысла в нашей богатой жизни, если не будет продолжения рода! Мне нужны внуки.

Да за что мне такое наказание? Я каждый раз выслушиваю это от свекровушки, а тут совершенно незнакомая женщина уже тоже требует от меня детей.

— А почему вы с этим вопросом к сыну не обращаетесь? Насколько я знаю, у вас нет такой строгости наследования, как у нас, и детей вне брака вы признаёте, так почему же Луи до сих пор не подарил вам внуков? И зачем ему вообще для этого жениться? Он очень красивый и видный мужчина, и не поверю, что за ним очередь из девушек не стоит, — не удержалась я.

Пока я дожидалась, когда девушка переведёт мою речь, пожалела, что вообще об этом сказала, но было поздно. Женщина, услышав это, не спешила отвечать, а я подумала, что девушка могла что-то не так понять и, возможно, неправильно перевести. Зачем я пошла сюда? Мне хватает дома перед семьёй Гирсома пресмыкаться, и не хватало, чтобы ещё кто-то от меня что-то требовал. Я почувствовала себя настолько неуверенной в себе, что автоматически начала обороняться, хотя, по сути, Габриэла ничего такого и не сказала. Но она попала в моё больное место, так что Луи был прав, когда сказал, что мне надо было подольше в куклы играть, а не лезть в отцовские дела и соглашаться выходить замуж.

Наконец-то женщина заговорила, но это был не ответ мне, а дача каких-то указаний девушке, потому что та, кивнув, сразу покинула нас. Значит, «будущая свекровь» не желает дальше вести со мной разговор? Ну и отлично. По её саду мне совершенно не хотелось гулять, и я вышла из