Белая ворона - Стейси Мэри Браун

Почему он лгал? Почему никто не говорил о случившемся? Или о том, что Дневные земли уступают территорию Теневому Разлому, землю, где больше не вырастить пищу?

Еда.

Слово проникло в пустоту желудка; она ныла вместе с костями. Северянин проворчал в ухо, его ладонь давила мне на живот, удерживая меня прижатой к нему и ощущая каждый яростный вопль желудка.

— У тебя есть имя? — Спишем на скуку: я пыталась отвлечься от голода, усталости в костях и желания пописать.

Он не ответил, скрип седла отсчитывал секунды.

— Если только не хочешь, чтобы я и дальше звала тебя трэллом. — В голосе пульсировало раздражение, стоическое молчание действовало на нервы. — Моё ты знаешь.

— Не по своей воле.

— Разве я не заслужила узнать? Всё-таки спасла тебе жизнь.

Он шумно выдохнул носом, дыхание скользнуло вниз по затылку.

— Тебе не нужно знать моё имя.

Ответ лишь усилил раздражение. Захотелось защищаться, словно он в чём-то меня отверг. Глупо. Мы всё ещё враги.

— Стыдишься? — поддела я. — Что-то совсем ужасное, вроде Джерри или Кита?

— Чем плохи эти имена?

— Задела за живое? Тебя зовут Кит? — Я прикусила губу. — Нет, больше похож на Джерри.

В горле раздался рокот. Дёрнув поводья, он соскочил с коня.

— О, обидела тебя, Джерри?

— Меня оскорбляет твой голос. — Он сверлил взглядом. — И потребность без конца трепаться.

— Трепаться? — Я рассмеялась. — Я впервые за несколько часов заговорила.

— И всё равно говоришь слишком много. — Он фыркнул, развернулся и пошёл к тихо журчащему ручью. Присел, зачерпнул в ладони и поднёс ко рту.

Мрачно глядя в спину, я соскользнула с коня. Зверь попытался цапнуть меня, едва мои ноги коснулись земли.

— Какого хера? — Я шарахнулась, злобно взглянула на животное.

Северянин хмыкнул, самодовольно улыбаясь, пока пил ещё.

— Он чувствует то же самое.

Хмуро посмотрев на обоих, я подошла к ручью, зачерпнула и налила воду в рот. Прохлада успокоила пересохшее горло, язык покрыл горький привкус земли. Вкус ужасен, но я отчаянно хотела облегчить жажду и наполнить желудок чем-нибудь, кроме кислоты.

— Через несколько часов будем в городке Блэкуотер, — пробормотал он, словно любое объяснение шло против его правил. — Там отдохнём, поедим. — Взгляд метнулся к урчащему животу.

— Блэкуотер. — Я слышала о нём. Место, куда попадали худшие преступники и изгои. В детстве оно будоражило долгой историей злодеяний и разврата. Казалось настолько далёким и выдуманным, что я забыла: оно настоящее.

— Центр Теневого Разлома, главное поселение между Дневными и Ночными землями.

— Знаю. — Я хмуро проглотила ещё воды.

— Конечно. — Он фыркнул, выпрямляясь. — Твоё великолепное образование.

— Унижаешь за то, что я образованна? — Я встала следом.

— Критикую то, что тебя учили лишь тому, что они хотели тебе внушить, что ты не понимаешь происходящего за стенами замка.

— Говорили, Ночные Вороны — бездушные изверги. И это оказалось правдой.

Он смотрел, как на дерзкого ребёнка.

— А мне показали, что Дневные Вороны — высокомерные, эгоистичные fittes, считающие, что им все должны. Похоже, тоже верно.

— Эгоистичные? — Я разинула рот. — Я сегодня буквально спасла тебе жизнь!

Губы тронула усмешка, голова наклонилась ко мне.

— Я выиграл от твоей необходимости спасти свою. Но не забудем, как ты сумела освободиться от пут и сбегала. Моя жизнь для тебя ничего не значит. В твоих глазах я трэлл. Ничтожество. — Он мог полностью поглотить меня присутствием, заставить задыхаться без прикосновения.

— А в твоих я не ничтожество? — выплюнула я. — Сохраняешь мне жизнь, потому что должен.

— Верно.

— Твой король приказал? Туда ведь везёшь? В Рейвеншэдоу?

Его губы сжались.

— Ни вопросов. Просто сделал что велели? — провоцировала я. — Позволил отцовским стражникам схватить тебя, чтобы служить у нас, подобраться ко мне?

Он скрестил руки, мышцы натянули швы туники, открывая ещё часть татуировки на шее. Из плеча сочилась свежая кровь.

Я не остановилась.

— И чем тогда ты отличаешься от трэлла при собственном короле?

— Понятия не имеешь, что происходит на самом деле.

— Не имею? — прошипела я. — Знаю, Белая Ворона нужна вам исцелить землю. Поэтому Ночной король хочет меня. Ради власти? Чтобы объединить земли со мной рядом? Для вас я всего лишь предсказание. Предмет, которым пользуются.

— Ты совершенно не понимаешь, во что лезешь, kanin. — Челюсть щёлкнула, он подался корпусом, стиснув зубы. — Сделай себе и мне одолжение. Держи сраный капюшон на голове, рот закрытым и делай что говорю, когда доберёмся до Блэкуотера.

Вой пронзил воздух; тоскливый стон пробежал дрожью по позвоночнику, заставив меня повернуть голову к лесу. Он тоже обратил туда внимание, когда рядом с другой стороны раздался ещё вой.

— Лучше ехать. Волки здесь любят плоть Воронов.

— Чудесно, ещё кто-то хочет меня съесть.

Он резко взглянул, жилка на челюсти дёрнулась. На секунду внимание скользнуло к моему рту, затем он развернулся и тяжело пошёл к коню, забрался.

Потребность бежать, спастись дёрнула ноги, направила внимание на восток. Вспышка надежды ускользнуть, добраться домой быстро угасла: draugrhest заржал, топнул копытом позади, почти предлагая попробовать. Зверь с радостью настигнет раньше, чем перейду ручей, используя кости как зубочистки.

Тяжело вздохнув, я вернулась к чудовищу и твари под ним. В животе снова всё провалилось от страха, что я пересекла некую воображаемую черту.

И пути обратно больше нет.

Городок Сильвервейл всегда казался совершенным. Белый замок с впечатляющими башенками и заснеженными крышами примостился высоко в горах, чуть выше идиллического города, среди природы. Столица наших земель могла похвастаться магазинами, теплицами, рынками, ремесленниками и домами, разраставшимися вокруг замковых угодий, а позади бриллиантами сверкали прекрасные озеро и река Серебряного Пера.

Мы с Сариной ежедневно гуляли по деревне, а детьми играли на улицах, и ни разу мне не было страшно. Даже мысли не возникало. Нас с камеристками защищали и почитали. Люди расступались, кланялись.

Я росла на рассказах о других землях, об опасной и страшной жизни за Дневными границами, но мозг никогда не постигал действительности до конца.

Распущенность и разврат.

Вонь мочи и кала заставила натянуть капюшон на рот, когда конь неторопливо понёс нас по главной грунтовой улице Блэкуотера. Улица кипела. Плотно стоявшие многоэтажные здания из тёмного дерева сомкнулись, нависли, сжав грудь тревогой. Из разных домов гремели голоса и музыка, мужчины и женщины слонялись возле заведений, кричали, звали присоединиться.

Я прижалась спиной к северянину, подавленная ощущениями, тянувшими в разные стороны. Двое мужчин вывалились на дорогу, едва не врезались в нас, дрались и боролись, а из теней неслись стоны. Пара трахалась у здания; груди вывалились из лифа и подпрыгивали, пока он вколачивал её в стену. Она