Белая ворона - Стейси Мэри Браун

Несколько фигур стояли на ящиках у дороги, окликали прохожих, торговали припасами, средствами от любой болезни, продавали трэллов.

Пальцы обхватили запястье северянина, резкий вдох застрял в горле.

Несколько мужчин и женщин стояли на коленях, руки связаны, головы опущены. Двое посередине привлекли внимание: мужчина и женщина, белые волосы отсвечивали в свете факела, который держал продавец.

Дневные Вороны.

— Двое по цене одного! Для дела, дома или постели! На коленях удовлетворят любые нужды!

Отвращение и злость выпрямили спину; взгляд остановился на одной девушке, казавшейся примерно моего возраста.

— Не надо. — Рычание завибрировало у уха, рука стянула талию. — Голову вниз, рот закрытым.

— Но…

— Нет. — Он был непреклонен, притягивая к твёрдой груди. — Ты не поможешь им. Только заставишь меня пролить кровь и привлечёшь внимание. Меньше всего тебе здесь нужно внимание, kanin. Обещаю.

— И ты ничего не сделаешь? Вот так запросто дашь продать? — Я ощетинилась, провожая Дневных Воронов взглядом. — Они же подростки.

— Да, — ответил он. — Здесь занимайся своими, блядь, делами.

— Ты и правда жесток.

— Прибереги праведность. — Он фыркнул. — Не видел, чтобы боролась за права трэллов отца. — Губы коснулись уха, голос низкий, грубый. — Ах да, у нас же тёмные волосы и глаза. Мы в твоей борьбе за справедливость не считаемся?

— Это другое!

— Чем? — процедил он. — Чем другое? Ничего не знаешь о моём пленении, о том, что делали с нами в жилище трэллов. Но ты ведь даже и не хотела знать, верно? Намеренно не замечала то, что прямо перед глазами.

Я сжала кулаки, от его осуждения загорелись щёки. Меня не волновало, что отец держит трэллов, что с ними за закрытыми дверями. Не задумывалась о жизни до плена, об оставленных семьях. По-моему, с ними хорошо обращались, у них была служба в королевском замке. Чего ещё хотеть?

Но, видя, как с моим народом обращаются, продавая людей словно скот, я пришла к неприятному осознанию. На мир, о котором меня учили, в который я верила и который мне показывали, я смотрела сквозь призму своего привилегированного положения.

Ночной Ворон направил коня к зданию, на металлической вывеске которого было вырезано «Постоялый двор». Шумные голоса вырывались вместе с тёплым светом масляных ламп из дверей и окон. Было прохладно, но климат всё же мягче, чем в снежном краю, откуда я родом.

— Здесь поедим. Надеюсь, и переночуем. — Северянин соскользнул наземь, повёл клыкастое создание к водопойному корыту.

— Здесь? — Я смотрела на пьяных мужчин и женщин, спотыкавшихся на входе и выходе. Громкая грубая речь и неотёсанный вид держали в седле, пугали и подавляли.

Северянин отцепил седельную сумку с украденным оружием, перекинул её через плечо; коса была у него за спиной. Пошёл к двери, остановился, когда я не оказалась тут же следом.

— Что не так, госпожа? — Титул прозвучал издевательски. — Чувствуешь себя не в своей тарелке?

Фыркнув, я вскинула подбородок, соскользнула на ноги, чужие сапоги глубоко увязли в грязи. Нос обожгла вонь конского помёта.

— Прекрасно. — Я вздохнула; зубы щёлкнули у моей руки. — Хугин-Мунин! — взвизгнула я, отпрыгнув от draugrhest. Конь тихо заржал.

Я прищурилась на страшную морду.

— Значит, вот как? — пробормотала. — Ладно. — Раздражение сменилось чрезмерно восторженной улыбкой. — О, Пушистик, — я погладила коня по голове, залепетав детским голосом. — Кто тут прелестный маленький пони? Верно, ты.

Лошади невероятно умны. Связь со всадником могла стать теснее любых отношений, общение — через звуки и движения тела. Конь, несомненно, понял меня. Прищурился и обнажил клыки, словно мы и правда стали соперниками.

— Какой страшный пони, правда, мистер Пушок? — проворковала я, потёрла нос и отскочила от острых зубов, а он топнул копытом в мою сторону.

Зло улыбнувшись, я помахала пальцами и пошла за Ночным Вороном ко входу.

— Что это было? — Северянин посмотрел с одного на другую.

— Ничего. — Я пожала плечами. — Это между мной и Пушистиком.

Он заморгал.

— Ты только что назвала его Пушистиком?

— Или Пушком. Ещё решаю.

— Это draugrhest! — воскликнул он, указав на страшного зверя. Озёра чёрных чернил глядели на меня с отвращением.

— Значит, мистер Пушок?

Северянин провёл ладонью по лицу, выдохнул. Несколько пьяных вышли, поглядели на меня, мгновенно изменив его поведение.

Он схватил плащ, натянул выше на лицо; жестокость вернулась.

— Надеюсь, не нужно напоминать держать капюшон на голове и не привлекать внимания.

Сегодня вечером мне хотелось задираться.

— С чего бы? — бросила я вызов. — Почему я должна слушаться человека, который меня похитил? Который был бы рад, если бы я молча и покорно пошла за ним к его королю?

— Мне бы так повезло. Молчаливой и покорной тебя точно не назовёшь.

— Зачем начинать сейчас? — Я подошла, дразня его. — Возможно, именно внимание и спасёт меня от тебя.

Он наклонил голову и шагнул мне навстречу, прижавшись всем телом к моему.

— От меня не спасёшься, kanin. — Он говорил тихо и спокойно, но от его слов кожа горела. — Не знаю, сколькими способами нужно это повторить. Это не твоё королевство. Здесь никто тебе не поможет. — Он поднял руку, заправляя выбившуюся прядь под капюшон. Прикосновение ударило током, одновременно угрожающее и интимное. — Только станешь одной из тех девушек на коленях, которых выставляют на торги. — Большой палец скользнул по нижней губе; его взгляд был прикован к моему рту, жар устремился в кости. — И единственная работа по чистке у тебя будет… чистить их хер. — Он обогнул меня и направился внутрь.

Король воспитывал меня так, чтобы я не делала глупостей; такую свободу могла позволить себе Сарина. Она умела подводить меня к самой грани, но полностью отпустить себя я не могла. Это не входило в мой долг. В мою роль в жизни. Я должна была быть благоразумной.

И сейчас это бесило меня безмерно.

Я понимала, что северянин прав: здесь я не видела ничего, кроме жестокости и бессердечия. И всё же всё во мне хотело перечить ему так, как никому прежде; упрямство склоняло чашу весов, пытаясь перевесить здравый смысл.

Послать его на хер. Обернуться к ближайшему человеку и закричать, позвать на помощь.

Мимо прошла ещё одна компания мужчин с похотливыми взглядами; тёмные лица повернулись к серебряной пряди, снова выбившейся из капюшона.

— Глядите, какая красотка… — Пьяное дыхание мужчины ударило в лицо, взгляд жадно пополз по фигуре. Я снова заметила в радужках оттенок индиго, ярче проступивший в свете факела на здании. Он наклонился ко мне. — Хочешь подзаработать пару монет?

Держись знакомого дьявола.

Протолкнувшись мимо них, я побежала за северянином и вошла в трактир. На чувства тут