Души моей палач - Ульяна Соболева

— Хорошо, — говорит он тихо, опасно. — Если так решил. Но тогда выбирай.

— Что?

— Трон или она. — Указывает на меня костлявым пальцем. — Одно из двух. Не можешь иметь оба.

Выбор.

Худший выбор, какой может стоять перед человеком.

Цзюе смотрит на отца, потом на меня. В глазах вижу всё — любовь, отчаяние, ярость на несправедливость мира.

— Не нужно выбирать, — говорю я тихо, поднимаясь с колен. — Ваше величество, разрешите мне уйти добровольно.

— Яньхуа, нет! — Цзюе поворачивается ко мне резко.

— Я освобождаю принца от супружеских обязательств, — продолжаю, не глядя на него. Если посмотрю, сломаюсь. — Прошу разрешения покинуть дворец и вернуться в дом отца.

— ЗАМОЛЧИ! — Цзюе хватает меня за плечи, разворачивает к себе. — Что ты делаешь?!

— Спасаю твоё будущее, — шепчу, и слёзы наконец прорываются. — Ты рожден править. Не могу позволить...

— Плевать на правление! Без тебя оно не имеет смысла!

— Имеет! Народ нуждается в хорошем правителе...

— Народ может подождать! — Трясёт меня. — Я не могу потерять тебя!

— Трогательно, — голос императора саркастичен. — Но недостаточно. Принцесса Ли, твоё предложение принято. Развод будет оформлен сегодня.

— НЕТ! — Цзюе разворачивается к отцу. — Это незаконно! Императорский брак не может быть расторгнут без вины!

— Вина есть. — Император кивает дяде. — Зачитай обвинения.

Лэн Сыкун разворачивает свиток, начинает читать монотонно:

— Ли Яньхуа обвиняется в: использовании запрещённой магии для обольщения принца; отравлении разума наследника; подрыве императорской власти через манипуляции; связи с тёмными силами...

— Это ложь! — кричит Цзюе. — Всё это чушь!

— Есть свидетели, — продолжает дядя. — Слуги видели, как она пела странные песни на неизвестном языке. Лекарь подтверждает необъяснимое исцеление принца после её прикосновений. Придворные наблюдали неестественные изменения в характере...

— Она певица! Конечно поёт! А исцеление — это медицина, не магия!

— Магия, прикрывающаяся медициной, — парирует дядя. — Худший вид.

Император поднимает руку, призывая к тишине.

— Решение принято. Развод оформляется немедленно. Ли Яньхуа покидает дворец до заката.

— Если она уходит, — говорит Цзюе твёрдо, — ухожу с ней.

— Тогда отрекаешься от титула.

— Отрекаюсь.

Придворные ахают. Это беспрецедентно — наследник отрекается добровольно ради женщины.

— Цзюе, нет! — хватаю его за руку. — Не делай этого!

— Уже сделал. — Улыбается грустно. — Сказал же — ты важнее трона.

— Но народ...

— Найдёт другого правителя. — Оборачивается к императору. — Дядя, наверное, справится. Он так долго мечтал о троне.

Лэн Сыкун пытается изобразить смущение, но глаза горят торжеством.

— Племянник, не надо опрометчивых решений...

— Это не опрометчиво. Это единственно правильно. — Цзюе берёт мою руку, переплетает пальцы. — Мы уходим. Сегодня. И больше не вернёмся.

Император смотрит на нас долго. Эмоции боются на лице старика — гнев, сожаление, что-то похожее на зависть.

— Дурак, — шепчет он наконец. — Отказываешься от величия ради... любви?

— Да. — Цзюе сжимает мою руку. — Потому что величие без любви — это просто позолоченная клетка. А я двадцать лет сидел в клетке. Хватит.

— Тогда иди, — говорит император устало. — И не возвращайся. Отрёкшийся принц — мёртв для империи.

— Для империи, может быть. — Цзюе кланяется в последний раз. — Но не для себя. Впервые буду живым.

Поворачивается, ведёт меня к выходу. Придворные расступаются, словно мы прокажённые. Кто-то шепчет, кто-то осуждающе качает головой.

Пусть.

Их мнение не имеет значения.

У дверей Цзюе останавливается, оборачивается последний раз.

— Отец, — говорит он, и в голосе нет гнева, только грусть. — Когда будешь умирать один в холодных покоях, окружённый слугами, которым платят за присутствие — вспомни этот день. Вспомни, что мог иметь сына, который любил бы тебя. Но выбрал трон вместо семьи.

— Трон — это семья! — кричит император. — Для правителя!

— Нет, — говорит Цзюе мягко. — Трон — это обязанность. Семья — это выбор. И я сделал свой.

Мы уходим. Двери тронного зала закрываются за нами с глухим звуком — финальность, от которой сжимается сердце.

В коридоре Цзюе останавливается, прислоняется к стене. Дрожит весь.

— Боже, — шепчет он. — Что я наделал?

— Спас нас обоих, — говорю, обнимая его. — Ты спас нас.

— Или погубил? Я принц без княжества. Человек без будущего. Что я могу дать тебе?

— Себя. — Целую его нежно. — Только себя. Живого, настоящего, любящего. Это больше любого трона.

Он смотрит на меня, и слёзы — первые за разговор — наконец прорываются.

— Не жалеешь?

— Нет. — Твёрдо, без колебаний. — Ни секунды.

— Даже если будем бедными? Безродными?

— Даже тогда. — Улыбаюсь сквозь слёзы. — Пока мы вместе.

Обнимает меня так крепко, что больно. Но не прошу ослабить. Понимаю — ему нужно держаться. Нужно убедиться, что это реально.

— Куда теперь? — спрашиваю я.

— Не знаю. — Смеётся, всхлипывая. — Впервые в жизни не знаю, что будет завтра.

— Тогда решим вместе.

— Вместе. — Повторяет, как обещание. — Да. Вместе.

Мы идём по коридору, держась за руки. Слуги смотрят, удивлённые, испуганные. Новость разнесётся по дворцу за час.

Принц отрёкся.

Ради любви.

Безумие или мудрость?

Не знаю.

Но знаю одно.

Смотрю на его профиль — измученный, но освобождённый. Впервые вижу его по-настоящему свободным.

Он выбрал.

Выбрал меня вместо мира.

И это страшно, и прекрасно, и ужасающе, и идеально одновременно.

Мы проходим через ворота дворца — те самые, через которые я вошла месяц назад как невеста. Теперь ухожу как... что?

Не принцесса. Не жена принца.

Просто женщина, любящая мужчину.

Просто два человека против мира.

За воротами начинается город. Шумный, яркий, живой. Обычные люди занимаются обычными делами — торгуют, смеются, живут.

Мы станем частью этого.

Обычными.

Свободными.

Цзюе останавливается, смотрит на дворец за спиной. Последний раз. Прощается с жизнью, которая могла быть.

Потом поворачивается ко мне, и на лице улыбка — настоящая, светлая, какой не видела раньше.

— Готова к приключению?

— Всегда, — отвечаю. — Пока ты рядом.

— Тогда пойдём. — Ведёт меня в толпу. — У нас впереди целая жизнь. Настоящая. Наша.

И мы идём. В неизвестность, в будущее, в