Души моей палач - Ульяна Соболева

Потом тишина.

Абсолютная, звенящая, беременная смыслом тишина.

Руки падают со струн. Её голос затихает. Мы сидим, не двигаясь, не дыша.

Что мы только что создали?

— Боже, — шепчет она наконец. — Что это было?

— Не знаю. — Голос хриплый. — Но чувствовал каждое твоё слово. Каждую эмоцию. Словно ты была внутри меня.

— Я была. — Поворачивается, глаза полны слёз. — И ты был во мне. Я чувствовала твою боль. Всю. От самого начала.

— Прости...

— Не за что. — Вытирает слёзы. — Это было... прекрасно. Страшно, больно, но прекрасно.

Протягиваю руку, касаюсь её щеки. Связь пульсирует — сильнее, чем когда-либо. После музыки барьеров больше нет. Души обнажены полностью.

— Сыграем ещё? — спрашиваю.

— Да. Но на этот раз... — смотрит на инструменты, выстроенные вдоль стены, — позволь мне играть с тобой.

— На чём?

— Сэ. — Кивает на двадцатипятиструнный инструмент в углу. — Научи меня.

Сэ. Женский инструмент, компаньон цина.

Они созданы звучать вместе.

Встаю, подаю ей руку. Она берёт, и я веду её к сэ. Помогаю сесть, показываю, как держать руки.

— Это сложно, — предупреждаю. — Двадцать пять струн, каждая со своим звуком.

— Научи меня, — повторяет она упрямо.

Упрямая. Моя упрямая возлюбленная.

Сажусь позади неё, обнимаю. Мои руки ложатся на её руки. Моя грудь прижата к её спине. Мои губы у её уха.

— Почувствуй струны, — шепчу. — Не думай о технике. Просто почувствуй.

— Хорошо.

Направляю её пальцы к первой струне. Она дёргает — звук неуверенный, дрожащий.

— Ещё раз. Крепче.

Она пробует снова. Лучше. Ещё раз. Ещё лучше.

— Вот так. — Целую её шею, довольный. — Теперь следующая.

Медленно, по одной струне, учу её базовым нотам. Она учится быстро — слух музыканта, чувство ритма. Через час уже может играть простую мелодию.

— Готова попробовать вместе? — спрашиваю.

— Думаешь, смогу?

— Знаю, что сможешь. — Возвращаюсь к цину. — Начнём с чего-то простого. Следуй за мной.

Начинаю старинную мелодию — "Высокие горы, текущая вода". Легенда о настоящей дружбе, когда двое понимают друг друга без слов.

Но для нас это не о дружбе.

Это о любви.

Она слушает несколько тактов, потом осторожно присоединяется. Сначала неуверенно, запинаясь. Потом увереннее. Её сэ вплетается в мой цин, как вторая нить в ткань.

Гармония.

Впервые в жизни играю с кем-то в настоящей гармонии.

Мелодия течёт между нами, над нами, вокруг нас. Цин — глубокий, философский, мужской. Сэ — высокий, эмоциональный, женский.

Инь и ян.

Тьма и свет.

Я и она.

Не просто играем — танцуем. Музыкальный танец, где шаги — ноты, а движения — эмоции.

Я веду. Она следует. Потом она ведёт. Я следую.

Равенство. Взаимность. Партнёрство.

То, чего никогда не было в моей жизни.

То, что нашёл только с ней.

Мелодия меняется, переходит в другую — современную, более страстную. Мои пальцы летают по струнам, извлекая быстрые, пульсирующие звуки.

Она отвечает тем же — её сэ поёт высоко, почти кричит.

Спор.

Мы спорим через музыку.

Моя тема настаивает — резкая, требовательная.

Ты моя. Только моя.

Её тема возражает — независимая, свободная.

Я твоя по выбору, не по праву.

Мой цин атакует — громко, доминантно.

Выбор или право — какая разница, если результат один?

Её сэ отвечает ещё громче — яростно, непокорно.

Разница огромна! Выбор — это свобода. Право — это клетка.

Музыкальная битва.

Безопасный способ выяснить то, что словами могло бы привести к ссоре.

Мы играем быстрее, громче, каждый доказывая свою точку зрения. Павильон наполняется звуками, стены дрожат.

И вдруг понимаю.

Она права.

Всегда была права.

Мелодия меняется в моих руках. Смягчается. Признаёт поражение.

Прости. Ты права. Выбор — это всё.

Её музыка мягчает в ответ. Принимает извинения.

Спасибо, что понял.

И мы начинаем играть синхронно. Не один ведёт другого — мы ведём вместе. Равные партнёры в танце звуков.

Вот так должно быть.

Не господин и слуга.

Не даже муж и жена в традиционном смысле.

Партнёры. Равные. Дополняющие.

Мелодия достигает нового пика — но не конфликта. Гармонии. Абсолютной, совершенной гармонии, когда невозможно отличить, где заканчивается один инструмент и начинается другой.

Мы — одно.

Последняя нота звучит долго, затухая постепенно, нежно, как выдох любовника после близости.

Потом тишина.

Встаю, подхожу к ней. Она поднимается навстречу. Обнимаемся, не говоря ни слова.

Что сказать после такого?

Слова — мелки, недостаточны.

— Это было... — начинает она.

— Знаю, — перебиваю, целуя макушку. — Я тоже чувствую.

Стоим, обнявшись, качаясь в тишине. За окном начинает светать — первые проблески рассвета окрашивают небо в оттенки розового и золотого.

— Нам нужно идти, — говорит она неохотно.

— Знаю.

Но не отпускаем ещё минуту. Две. Три.

Наконец расцепляемся. Она поправляет волосы, я собираю плащ.

— Цзюе?

— Да?

— Можем... можем делать это чаще? Играть вместе?

Может ли она?

Может ли что-то быть важнее государственных дел, политических игр, борьбы за трон?

Да.

Она может.

Она важнее всего.

— Каждую ночь, — обещаю. — Если хочешь, буду приходить сюда каждую ночь. И мы будем играть до рассвета.

Улыбается — та улыбка, которая освещает весь мир.

— Тогда до сегодняшней ночи.

— До сегодняшней ночи.

Она уходит первой, тенью растворяясь в предрассветной мгле. Я остаюсь ещё мгновение, глядя на два инструмента — цин и сэ, стоящие рядом.

Созданные звучать вместе.

Как мы.

Касаюсь струн цина последний раз. Одна нота — чистая, ясная, полная надежды.

За окном восходит солнце.

И впервые за двадцать лет я не боюсь нового дня.

Потому что знаю — что бы ни случилось, у меня есть она.

И музыка, которую мы создаём вместе.

Музыка, которая сильнее любых интриг.

Сильнее любой ненависти.

Музыка любви.

Эпилог к главе:

Древний философ Цзи Кан писал: "琴者，禁也。禁止淫邪，以正人心" — "Цин — это запрет. Он запрещает развращение и исправляет сердце человека".

Но он ошибался.

Цин не запрещает. Он освобождает.

Освобождает подавленные эмоции. Выпускает спрятанную боль. Даёт голос тому, что нельзя сказать словами.

А когда цин и сэ играют вместе, происходит магия. Древние китайцы называли это "琴瑟和鸣" (qín sè hé míng) — "гармоничное звучание цина и сэ", что означало идеальное супружество.

Принц Лэн Цзюе и Ли Яньхуа этой ночью создали не просто музыку.

Они