Обжигающий Север. Связанные рунами - Айлин Лин

- Но ты стал хирдманом конунга – это большая честь.

- И ей я обязан лишь себе, - гордо ответил Рагнар.

- А твой отец? Он жив?

- И здравствует, - усмехнулся великан, - Астор скоро женится на его дочери.

- Ты брат Ракель???

- Не говори так, они мне никто, - отрезал Рагнар, - я мог бы стать ярлом, отвоевать себе надел земли где-нибудь на окраине Сейдланда, передать её по наследству детям. Но отец отказался признать меня. Сказал: ублюдку надо гордиться, что служит самому конунгу, а не чистит крупы лошадям.

- Мерзость какая, - не сдержалась я.

- Позволь назвать тебя своей сестрой, Криста. Ты отыскала волшебные камни, а я помогу тебе добыть их и выгодно продать. Стану заботиться о тебе. Вместе мы заработаем себе на землю, где сможем жить и растить детей.

Я подошла к Рагнару, обняла его, уткнувшись почти в пупок, великан возвышался надо мной на три головы. Суровый воин, хмурый и неразговорчивый, а в сердце его море нерастраченной нежности. Ему нужна семья, где его будут любить и ценить, которой он был лишён с детства.

- Почту за честь называть тебя своим братом, - сказала я в ответ, и руки великана легли на мои плечи.

- Давай тогда думать, сестрица, как нам быть дальше?

***

Успокоенная беседой с Рагнаром, я, наконец, уснула. Мы договорились, что великан покинет нас на два дня раньше, чтобы успеть прибыть в Нордгард до Астора и Сорена, мне же предстоит задержать наших попутчиков в деревушке подле Ледяной пустоши.

Меня разбудил Астор, когда солнце стояло почти в зените.

- Почему мы ещё здесь? – удивилась я.

- Решили поохотиться, в деревнях сейчас крестьяне последние крохи подъедают, не годится лишать их остатков продуктов.

Когда я вышла из пещерки, Сорен и Рагнар закончили разделывать мясо, разложив его по нашим сумам. Как ни странно, но мужчины мой способ спуска с горы оценили, в пещере людоедов отыскали щиты, те, что были поцелей, и скоро мы неслись вниз с горной кручи наперегонки.

- А вы заметили, - Сорен поднялся со своего щита, весь облепленный снегом, - Костяной хребет, он переменился.

И в самом деле, спавшее заклятье этого места будто унесло с собой все ужасы. С гор словно сдёрнули грязную пелену, открывая их истинную суть. Скалы лишились своего серого налёта с нездоровой синевой, белокаменными льдами возвышаясь над нами, не хрустели под ногами кости и черепа, небо сияло лазурью, а солнце ласкало теплом наши щёки.

- Смотрите, - Рагнар указал в сторону, - проталины! Здесь наступает весна!

- Хургова селезёнка, - Сорен подошёл ближе, - эти края не видели тепла сотни лет, как такое возможно?

- Проклятье… оно ушло, - ответил Астор.

- И за это тоже заплатила ты, - обернулся ко мне Рагнар, с искренним сожалением глядя на тряпицу, скрывающее моё лицо.

К вечеру мы, запыхавшиеся и мокрые от снега, стояли у подножия хребта, перед нами расстилалась Ледяная пустошь, потерявшая свой страшный, нечеловеческий оскал. Просто долина, кое-где чёрными проплешинами виднелась земля, даже той мрачной расселины, где мы ночевали впервые, не было видно.

На ночь остановились в той же пещерке, где и в прошлый раз, Сорен хорошо запомнил её расположение. Только Рагнар ушёл вперёд.

- Я подготовлю всё к вашему возвращению, - сказал он Сорену, - и уеду в Нордгард, больше вам моя помощь без надобности.

Тан не стал его останавливать, лишь выделил в дорогу хороший шмат мяса. К следующему вечеру добрались до деревни, где нас встречали, как героев. В селении царило небывалое оживление, носились под ногами с криками и визгами маленькие дети.

- Ярл! – к нам навстречу спешили муж и жена, приютившие нас по дороге к Костяному хребту, - твой воин принёс счастливую весть! Людоедов больше нет! Теперь мы можем не бояться за жизни наших детей. Он предупредил о вашем прибытии и оставил нам мяса, ужин готов, разделите же его с нами.

В их доме сегодня было светло от факелов, только чадно. Во всю длину избы стояли столы, куда потихоньку собирались все деревенские.

- Достойный ярл не будет против разделить с нами счастливые вести? – хозяйка поклонилась, провожая нас за стол.

- Чего уж там, - пробормотал Астор, скидывая плащ.

Люди подходили к нам, благодарили, в глазах их непроглядная тоска впервые сменилась надеждой. В доме пахло мясом и хлебом, всё же хозяйки не пожалели последних припасов, чтобы устроить нам настоящий, по их меркам, пир.

- Меня зовут Хейли, - хозяйка, имени которой мы и не удосужились узнать раньше, сидела рядышком со мной, подкладывая кусочки повкусней, - детки-то теперь, видите, по улице могут бегать.

- А раньше?

Женщина испуганно уставилась на меня:

- Так, людоеды, они крали наших детей. С рождения и до семи – восьми лет мы почти и не выпускали их, одних так уж точно. Моя дочка впервые в жизни играет в снежки, - всхлипнула женщина, - а сына и вовсе по весне должны были отдать. Он болен…

- Как это отдать? Этим тварям?

- Мы не оставляем больных детей, здоровых бы прокормить.

- Что с твоим сыном? Приведи его сюда.

Я выбралась из-за стола, а Хейли позвала со двора мальчонку. Не без страха он подошёл ко мне, сверкая любопытными глазёнками. За щекой, вдоль всего уха у мальчишки шла огромная липома, или в народе – жировик. Он разросся непомерно, искажая физиономию ребёнка. Аккуратно ощупала новообразование, убедившись, что поставила правильный диагноз.

- Я могу вылечить его, Хейли, - подняла голову, глядя на мать.

- В самом деле? – женщина приложила ладони к губам, не веря словам, - мой Освин будет жить?

- А ты уж и хоронить его собралась, - проворчала я, - идём к очагу.

По дороге продумала всё лечение: по сути, Ингуз не является руной исцеления, но с её помощью я смогу заживить рассечённую кожу, а вот капсулу жировика придётся вытащить самой. Нельзя же во всём полагаться на руны.

- Дай мне острый нож, горячей воды и чистой ткани, - сказал я Хейли.

Глаза