Принц Мечей - Элис Кова

Я прячу карты в карман и выдираю из дневника несколько страниц — записи о его родных, зацепки, которые они захотят сохранить на память о сыне и брате. Но все остальное я оставляю в переплете и опускаю дневник обратно на матрас. Никому не нужны доказательства былых прегрешений Сайласа. Его службы Равину.

Пусть его запомнят не тем палачом, каким он начинал, а тем человеком, которым он сумел стать перед смертью.

— Прощай, Сайлас, — шепчу я и поворачиваюсь к выходу.

Я сбегаю по ступеням, бросив этому склепу последний прощальный взгляд. Из колоды, созданной для меня Каэлисом, вырывается Король Жезлов; его багровые чернила вспыхивают золотом в первых лучах рассвета.

Вспышка осыпается снопом искр, и дом вспыхивает факелом в единое мгновение. Я закрываю глаза, представляя тот дневник на кровати как самый эпицентр бушующего пламени. Я уже за пару кварталов отсюда, когда к пожарищу с воплями стягиваются отряды карателей.

Я затаиваюсь в узкой подворотне, дожидаясь, пока огонь не сожрет все дотла — пока их магия захлебывается и не может его сбить. И прямо сквозь треск балок я различаю рявкающий голос:

— Это она! Рассредоточиться! Найти девку!

Я круто разворачиваюсь, забиваясь глубже в тени, стремительно тающие с восходом солнца. Мне нужно вернуться назад, и тратить драгоценные карты, оставленные Сайласом, я не намерена. В мой проулок сворачивают двое карателей; я вовремя шарахаюсь в сторону, пока они меня не засекли, вжимаюсь лопатками в сырую каменную нишу и задерживаю дыхание. Колода наготове в руке. Но удача на моей стороне: они вслепую проносятся мимо, даже не заглянув в эту щель между домами.

— Это бесполезно. Нам ее не найти, если уж сама Эмилия Венталл со Стеллисами сели в лужу, — мрачно цедит один. В этой чужой безнадежности я черпаю злую гордость.

— Ты только глянь, что от них осталось. — В голосе второго отчетливо слышится болезненное содрогание.

— Вот именно. Так что нечего жилы рвать. Я слышал, принц Равин привлекает кого-то со стороны — кого-то, в ком он уверен на все сто.

— Кого еще?

— А мне откуда знать? Кем бы он ни был, говорят, он вынюхает ее, словно ищейка.

— Лорд Мореус Венталл? Решил призвать папашу там, где оплошала дочурка?

Шаги и голоса начинают удаляться; я вытягиваю шею, обратившись в слух и затаив дыхание.

— Не его. Едет кто-то другой… но не…

— …пора бы уже…

Двое карателей исчезают вдали, и ласковое тепло утреннего воздуха вмиг сменяется стынью. Такой же ледяной, как кровь, застывшая в моих жилах. Равин тащит сюда того, кто способен взять мой след, как пес.

Проклятье. Я не осмеливаюсь даже выдохнуть это ругательство вслух. Круто развернувшись на пятках, я скольжу к ближайшему лазу в подземелья. Я несусь обратно в Академию сквозь тесные, едва освещенные проходы, выныривая на поверхность лишь затем, чтобы перебежками миновать кладбище, прежде чем снова нырнуть в чрево моста.

Я на ходу заглядываю к Арине и черкаю записку для Грегора, предупреждая, что задержусь подольше. А затем направляюсь прямиком в покои Каэлиса. Он крепко спит в своей постели. Я подхожу к самому изголовью.

— Каэлис, — зову я твердо.

Он просыпается с резким рывком. В ту же секунду вокруг него взмывают карты — они зависают в воздухе, поднявшись с разных точек постели. Этот ублюдок вооружен до зубов даже во сне.

— Клянусь Двадцатью, Клара, — стонет он, потирая лицо. — Что стряслось?

— Мы совершили ошибку.

Глава 22

Каэлис садится в постели, мгновенно подобравшись; простыни стекают к его талии. Первый утренний свет очерчивает его поджарую грудь алым и золотым.

— Мы упустили кое-что важное: Иерофанта.

Всего пара слов — и его глаза слегка расширяются от того же осознания, что настигло меня. Старший в подчинении у короля Нэйтора, наделенный силой, способной погубить меня, какое бы лицо я ни носила.

— Чтобы опознать Старшего, Иерофант должен находиться в непосредственной физической близости от него, — произносит Каэлис. Напоминание о словах Равина Глафстоуну заставляет меня злиться на себя еще сильнее из-за того, что я не додумалась до этого раньше. — Если только он не…

— Равин везет его сюда. Я только что подслушала разговор силовиков в городе.

Его губы кривятся вниз.

— Что ты делала в городе?

— Твоя забота чертовски мила, но давай сосредоточимся на главной проблеме. — Я сажусь на край кровати, подобрав под себя ноги и обхватив колено. — Нам нужно убить Иерофанта.

Каэлис со стоном падает обратно на постель и растирает лицо ладонями, глухо бросая из-под них:

— Слишком рано для планирования убийств. Такие темы обсуждаются как минимум после чашки чая.

— Пока он жив, он остается угрозой. Полагаю, мы знаем, где он сейчас?

— Его держат в замке в Фэйт-Харте. — Каэлис убирает руки от лица. — Поскольку карта Иерофанта способна наделить обычного человека возможностью использовать карту Старших Арканов, отец держит его при себе. Я не слышал никаких вестей о его переводе… но я, скажем прямо, не в милости у своего отца. Его бы перевозили с помощью Колесницы, так что я мог бы ничего не узнать, пока он не окажется прямо здесь. Вполне возможно, он уже на месте.

— Силовики говорили так, будто он еще не прибыл, — размышляю я вслух. — Мы можем перехватить его в Фэйт-Харте, если отправимся прямо сейчас.

— До Фэйт-Харта три дня пути. Если только…

— Если только у тебя нет Колесницы. — Я запускаю руку в карман и показываю ему серебряные карты, оставленные мне Сайласом. Каэлис снова приподнимается, его глаза чуть округляются. — А раз уж я — Старшая, то могу использовать другие карты Старших по собственной воле.

Каэлис сбрасывает одеяло и смазанным движением направляется к гардеробу. На мгновение я отвлекаюсь на две ямочки внизу его спины и безупречный изгиб его ягодиц. Поворачиваясь, он ловит мой взгляд и вскидывает темную бровь.

— Серьезно? — сухо бросает он. — Не должна ли ты сильнее сосредоточиться на том, что нам предстоит?

— Я вполне способна одновременно и строить заговоры, и любоваться. — Я продолжаю смотреть, пока он одевается.

Его пальцы замирают на пуговице брюк.

— Ты спала?

Я качаю головой.

— Отдохни. — Каэлис указывает на кровать.

— У нас нет времени.

— Клара…

— Я отдохну, когда вернусь, прежде чем мы перекроим мое лицо, — отрезаю я. Зрачки Каэлиса расширяются на долю секунды. Я никогда не рассчитывала найти в себе смелость решиться на этот шаг — пересобрать себя заново по образу мертвого человека, но Сайлас поверил в меня… дал мне эту возможность. И я не стану спускать ее впустую.