Принц Мечей - Элис Кова

Пока Каэлис ни о чём не догадывается, я забираю спрятанную ранее карту и отправляюсь обратно по извилистым лабиринтам Академии. Арина и Грегор крепко спят, заняв по кровати. Бесшумно я выкладываю принесённую еду на стол посреди комнаты. Отсутствие пыли вызывает у меня невольную улыбку: пока меня не было, Грегор успел навести здесь порядок.

А затем я снова ухожу.

Есть кое-что ещё, что не даёт мне покоя ни на секунду. Рисунок Сайласа — тот самый с поразительно точным изображением заброшенного кабинета, в котором я восстанавливала силы после пыток. То, с какой тщательностью он вывел на картине тот конверт, не даёт мне покоя, настойчиво зовя за собой.

Мышечная память сама ведёт меня по знакомым переходам. Поваленные статуи так и лежат на полу — памятники моим бесконечным тренировкам, когда я поднимала их снова и снова, возвращая мышцам былую мощь. Письменный стол всё так же придвинут к окну, прямо под кованый карниз, на котором я подтягивалась.

И там, на столе в этой заброшенной комнате — в точности так, как нарисовал Сайлас, — лежит конверт, которого я никогда прежде не видела.

Глава 21

Я подхожу с опаской, будто этот конверт — искусно взведенный капкан. Тот же самый оттенок, тот же сорт бумаги, что и у наброска в моем кармане. Без сомнений — почерк Сайласа.

Переведя дыхание и вверив остальное воле слепой судьбы и удачи, я вскрываю его. В центре листа аккуратной рукой Сайласа выведена череда букв и цифр:

23X.4B.5S.10081.

Книга в библиотеке. Я мгновенно узнаю систему шифров: в прошлом году я провела там достаточно бессонных часов за штудированием фолиантов и поисками крупиц правды.

Зачем ему так рисковать, оставляя столь явную зацепку там, где ее теоретически могла обнаружить любая живая душа? Пусть этот кабинет и стоял заброшенным все то время, что я нахожусь в Академии, и я ни разу не видела здесь чужих следов, это вовсе не значило, что сюда никто не мог случайно забрести.

И следом всплывает смутная мысль: а вдруг это ловушка? Впрочем, устроить ее мог разве что Равин — должно быть, тот самый ублюдок, что разнес покои Сайласа в щепки. Он вполне мог подрисовать деталь к одному из набросков. Я замираю, сжимая письмо в кулаке так, что бумага жалобно хрустит.

Осмелюсь ли я? Стоит ли овчинка выделки? Я вглядываюсь в рисунок и снова ускоряю шаг, сделав выбор. Штрихи на наброске принадлежат Сайласу, и только ему. Клянусь Двадцатью, я узнала бы их по одним только чернилам. Он вечно смешивал диковинный состав пигментов специально для эскизов.

Сорвавшись на бег по коридорам, я добираюсь до библиотеки в считаные минуты. Разумеется, здесь царит мертвая тишина. Студенты и наставники разъехались по домам на самые долгие каникулы в учебном году. Но даже зная это, я жадно ловлю каждый шорох, выискиваю тени и стараюсь не вылезать на свет.

Будь у меня другое лицо, не пришлось бы так трястись за свою шкуру. Мысль хлещет наотмашь. Мрачная в своей беспощадной правдивости. Я вышвыриваю ее из головы, сосредоточившись на «здесь и сейчас», пока не оказываюсь у двадцать третьей секции библиотеки: четвертый стеллаж, пятая полка. Ведя кончиком пальца по въевшимся в корешки чернильным номерам, я ищу том под номером 10081.

10079… 10080…

10082.

Рука бессильно падает вдоль тела, и я растерянно обвожу взглядом соседние полки вокруг того места, где должна была стоять книга. Все остальные тома на месте, выстроены в строгом порядке. Я снова вытаскиваю записку из кармана, впиваясь в нее глазами.

— Что ты хотел мне показать? — шепчу я в темноту, словно его призрак может услышать меня и подать голос из могилы. Должно быть что-то, что я упустила.

А затем, когда я сдвигаю большой палец, собираясь сложить бумагу, мой взгляд натыкается на деталь.

Смазанный черный росчерк в левом нижнем углу. Черточка выглядит так, будто перо соскользнуло, а он попытался поймать его на лету. Мелочь, на которую легко махнуть рукой.

Вот только…

Вытянув правую руку, я сжимаю пальцы вокруг невидимого пера и заношу его кончик над листом, который придерживаю левой. Я чиркаю по воздуху над цифрами. Четырежды делаю вид, будто роняю перо — четырьмя разными способами.

Единственный способ оставить такую кляксу случайно — это если бы Сайлас был левшой. Но я прекрасно знаю: он им не был.

Этот след оставлен намеренно. Но что он означает? Я переворачиваю лист — на обороте пусто. Затем поворачиваю его вверх ногами.

10081 превращается в 18001.

Я скольжу вдоль полок, выискивая нужный шифр. Книга притаилась в совершенно другой секции. Пальцы мелко подрагивают, когда я тянусь к корешку. Заглавие почти стерлось, позолота осыпалась до пыли. Я перелистываю ветхие страницы, и одна из них с тихим шелестом падает мне под ноги.

Там, на полях, знакомым до боли почерком выведено послание:

Ступай в мою первую тюрьму.

— Сайлас… — вырывается у меня имя сквозь сдавленный, не верящий смешок.

Когда он успел оставить это для меня? Должно быть, еще во время Праздника Кубков. Неужели он знал, что я пущу в ход ту карту, которую он мне всучил? Скорее всего, знал.

Я зажмуриваюсь, борясь с накатившей волной удушающей вины. Я была до омерзения предсказуемой. Он знал, что я подпишу ему смертный приговор… и все равно отдал мне эту чертову карту.

Я снова бегу сломя голову, ныряя обратно в катакомбы под Академией. Теперь в моем кармане, рядом с рисунками, лежат два письма. Я выбираюсь наружу через тайный ход внутри моста.

Внизу по Серебряной улице, неподалеку от особняка Равина, притаилось полусгнившее, заброшенное здание. Окна, где заколочены досками, где покрыты паутиной трещин и вековой грязью. Я проникаю внутрь через знакомую заднюю дверь и взлетаю по лестнице. Все это время я держу магию на взводе, готовая выдернуть любую из карт при первом же намеке на засаду. Но меня встречают лишь застарелые контуры наших собственных подошв в пыли — следы ведут только вниз по ступеням с того самого дня, как мы переместились сюда. Ни одного следа наверх.

Спальня предстает ровно такой, какой я ее запомнила: от истертых до дыр простыней до въевшегося запаха пыли. Время поджимает, и я без промедления начинаю методично выворачивать комнату наизнанку. Сначала двигаюсь плавно, расчетливо, выискивая малейшие следы присутствия Сайласа. Не найдя ничего, начинаю шарить куда