Белая ворона - Стейси Мэри Браун

С тем же успехом он мог дать ей пощёчину: от этого отказа мышцы напряглись, счастье исчезло, уступив место более жёсткой женщине. Женщине, которая больше подходила этому месту.

Она склонила голову и ушла.

Он отпил эля, который она налила только ему, и принялся за кашу. Я смотрела на него, в нос поднимался запах переваренного ячменя.

— Её глаза. — Это прозвучало скорее вопросом. — Они больше фиолетовые, чем чёрные. — Как у мужчин в Норе Нищего.

— За многие поколения зрение жителей Теневого Разлома приспособилось к здешним сумеркам. Это всё равно что светло-голубые или тёмные глаза в зависимости от того, где живёшь.

Я посмотрела на женщину, о которой шла речь. В другом конце зала она по-прежнему пристально наблюдала за северянином.

— Твоя любовница?

Он на мгновение мрачно взглянул на меня. Взял ещё еды, оглядывая зал и замечая всё происходящее.

— Фрида казалась весьма…

Рычание оборвало фразу.

— Я просто говорю: если тебе нужно кое с чем разобраться…

Он вдохнул и выдохнул; его энергия кинжалами пронзила воздух.

— Думаю, ты ей очень нравишься. — Улыбка играла на моих губах, пока я дразнила его.

Снова рык.

— Ешь.

Я зачерпнула дымящуюся кашу, не дожидаясь, пока остынет. Первая настоящая еда за несколько дней. Засунула обжигающую кашу в рот.

И едва не выплюнула.

Горькая, подгоревшая и несвежая. Вкусовые сосочки съёжились от кислого привкуса; я с трудом проглотила овёс, застрявший в горле. Не думая, выхватила у него кружку и допила эль. Кислый, крепкий вкус забродившего ячменя сменил прежний, обжёг нос, заставил отпрянуть и закашляться.

Его рука застыла в воздухе, словно всё ещё держала кружку; он таращился на меня. Ошеломлён тем, что я осмелилась коснуться его вещи… пить из одной кружки.

Всего несколько дней назад меня бы затошнило от мысли пользоваться одной кружкой с трэллом. Что мои губы касаются того же места.

Подавляя предубеждение, всё ещё покалывавшее кожу, я заставила себя проглотить последние капли горького эля. Вытерла рот, вложила кружку обратно в его руку, не отрывая взгляда от его глаз.

Вызов. Провокация.

Сухожилие на челюсти дёрнулось, согревая меня вместе с алкоголем. Странным образом успокаивало то, что я могла что-то в нём вызвать.

Он раздражённо выдохнул, с грохотом поставил кружку и вернулся к еде, обшаривая взглядом зал, будто кого-то искал.

Наверное, передумал насчёт Фриды.

— Значит, Оникс…

Он резко повернул ко мне голову, плечи поднялись крепостной стеной. Произнесённое имя тяжело лежало на языке, давило на грудь. Оно протянуло между нами нить близости.

Сделало его настоящим.

Почувствовав ошибку, я хотела втянуть его обратно в горло, не дать этому звуку проникнуть в сознание. Но поздно. Оно уже было здесь, заявляя права на пространство между нами.

— Больше никогда так не говори. — Он наклонился, с жёстким лицом, угрожающим голосом. — Реннлин. — Моё имя прозвучало низким рокотом. Его сила ударила в основание позвоночника.

— Ешь, — приказал он, затем встал из-за стола и направился туда, где я видела Фриду и другую, пожилую женщину.

Унижение и отвращение прилили к щекам; я быстро отмахнулась от своих мыслей, вытолкнула их и полностью сосредоточилась на еде.

Я устала, перенервничала и была потрясена.

От желания вернуться домой на глаза навернулись слёзы; тоска по семье отзывалась сильной головной болью. Отец, камеристки… даже Линнея. Я хотела вернуться к жизни до убийства Сарины. До похищения.

Помни об этом, Рен. Не забывай, кто он. Что он сделал.

Внутри всё ещё гудело, пока я рассеянно смотрела на остывающую кашу. Желудок победил, я отправила в рот ещё ложку, повторяя себе, что больше не упущу возможность убить его.

Перевод выполнен https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 12

Ступени громко скрипели: усталое дерево негодовало от каждого шага по старым костям, пока мы поднимались на второй этаж. Масляная лампа в руке Фриды едва рассеивала тени; наши искажённые силуэты прыгали по стенам без окон. Хотя воздух здесь был чуть мягче, темнота холодом забиралась в кости, напоминая, как далеко я от дома и как близко к Ночным землям. А может, дело было в окружавшей меня ледяной ауре.

Фрида шла впереди, ведя к комнате, её бывший любовник не отставал ни на шаг, и я оказалась посередине, словно буфер между ними.

Напряжённые плечи и отрывистые ответы кричали о недовольстве и обиде; лицо напряглось, когда она открыла дверь, впуская нас: она видела во мне ту, кто сегодня займёт его постель вместо неё.

Мне хотелось закричать, что всё совсем не так, что я его пленница. Я бы только обрадовалась, если бы она отвлекла его, завладела вниманием, пока я убегу. А вдруг король уже послал сюда людей искать меня? Не было ли среди Дневных Воронов внизу отцовских шпионов?

— В кувшине вода. — Напряжённый голос Фриды прервал мысли. Она зажгла масляную лампу на столе под окном, наполнив комнатушку мерцающим светом. Кивнула на таз и кувшин на тумбочке у кровати. — Нужник в конце коридора.

В углу рядом с тумбочкой притулилась ветхая кровать на деревянном каркасе, вдвое меньше моей домашней, покрытая протёртыми одеялами цвета грязи. Под окном, выходившим на улицу, стоял письменный стол, а у стены напротив кровати — незажжённый камин.

— Если понадобится ещё что-нибудь… — Каждое слово давалось с трудом.

— Нет. — Северянин, которого она назвала Ониксом, покачал головой. — У нас всё есть.

Она склонила голову, поджав губы; в глазах проступила боль. Прочистив горло, взяла протянутые им монеты и поспешно вышла, хлопнув дверью.

После её ухода вползло напряжение; тонкий пол почти не глушил шум снизу. Он подошёл к столу под окном.

— Если не понял намёка… — Я нарушила молчание. — Она хотела снова затащить тебя в постель.

Он поставил седельные сумки, не обращая на меня внимания.

— Она думает, что ты здесь со мной. — Я скривилась. — Наверное, стоит объяснить, что это совершенно не так.

От его молчания я переминалась с ноги на ногу, заполняя тишину.

— Если хочешь пойти… — Я указала на дверь. — Я ни в коем случае не хочу вставать у тебя на пути.

Он снова резко и мрачно взглянул на меня, тихо фыркнул. Поднял руку и сорвал с перекладины льняную занавеску. От неожиданности я захлопнула рот и нахмурилась, глядя, как он рвёт её на полосы.

— Что ты де… — Я попятилась: его могучая фигура двинулась ко мне, рука вцепилась в мою руку. — …лаешь?

На губах мелькнула плутовская улыбка, пока он обматывал тканью мои запястья.

— Нет, — прохрипела я; сердце забилось быстрее, я пыталась вырваться из