Волк и корона крови - Элизабет Мэй

— Всё еще дышишь, как погляжу.

Оборачиваюсь на этот прохладный, язвительный голос. Амара приземляется в приседе, темные крылья укладываются за спиной. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, заставляет фиалковые отливы перьев мерцать.

— Не звучи так разочарованно, — говорю, скрещивая руки на груди.

— Как Волк с тобой обращается? — она наклоняет голову, изучая меня бледно-голубыми глазами. — Уже пытался сожрать?

— Пока нет. Хотя тебе было бы всё равно, даже если бы попытался — учитывая, что ты бросила меня здесь, как мусор.

Амара пожимает плечами.

— Он занимается клятвопреступниками. Я — своим дерьмом. У меня было не так много вариантов, поскольку ты была занята умиранием на горе, когда я тебя нашла. «Пожалуйста», кстати.

— Если он должен заниматься мной, зачем здесь ты?

— Шантаж, — она усмехается. — Это освященная временем традиция между Волком и мной. Если бы он попытался тренировать тебя сам, переломил бы пополам меньше чем за минуту, — ее взгляд падает на клинок у бедра. — Совет? Не рвись выхватывать его, не будь жадной. Сначала нужно научиться и сделать оружие из собственного тела, — она разминает плечи, расслабляя мускулы. — Урок первый. Опрокинь меня на задницу. Ужасно любопытно посмотреть, как ты попытаешься.

Достаточно трезво оцениваю ситуацию, чтобы понять: она пытается разозлить меня, — но какая-то строптивая часть всё равно откликается, рыча. Словно только и ждала повода врезать по чему-нибудь, пока костяшки не треснут.

— Давай же, — говорит Амара. — Я здесь не для общения. Бей.

Становлюсь в стойку, пытаясь вспомнить, как стояли дворцовые стражники, когда спарринговались друг с другом. Вдох, выдох. Сжимаю пальцы в кулаки и бросаюсь вперед, направляю всю силу тела в удар.

И натыкаюсь лишь на воздух, когда Амара ускользает из зоны досягаемости.

Хлесткий звук ее ладони, врезающейся мне в щеку, вышибает дыхание из легких. Зрение сужается в туннель, мир кренится вбок, пока я шатаюсь. Даже не заметила, как она двинулась.

— Жалкая, — плюет она. — Это всё, на что ты способна? Вот с чем прикажете работать? Неудивительно, что твой дядя решил, будто может выпотрошить тебя, как рыбу.

Стою, прижимая ладонь к горящей щеке, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Еще раз, — рявкает она. — Шевели задницей!

Бросаюсь на нее. Амара перехватывает мое запястье, использует инерцию против меня же и отправляет в полет. Тяжело ударяюсь о землю и перекатываюсь, сдирая кожу на ладонях о гравий. Заставляю себя подняться на колени, прежде чем она успевает вбить мне ногу в ребра.

— Ты сдерживаешься, — Амара переступает через меня, ставит ступню между лопаток и вдавливает в грязь. Зубы лязгают от удара. — Столько ярости и боли — а ты чересчур труслива, чтобы использовать их. Вставай и покажи, ради чего он держит у себя Девалиант вместо того, чтобы повесить твою голову на стену.

Выплевываю полный рот крови.

— Да пошла ты.

Она лишь смеется.

— О, Принцесса. Ты бы со мной не справилась, даже если б я позволила. Неужели из вашей крови вытравил весь боевой дух вместе с достоинством?

Снова пытаюсь схватить ее, но следующий жестокий удар Амары отшвыривает меня в сторону. Звезды взрываются перед глазами.

— Ой, я задела твои чувства? — она наклоняется надо мной и хватает за волосы, задирая голову. — Бедняжка. Может, слетать с твоей задницей на Дуэхавн и оставить там на съедение воронам? Я сэкономила бы нам обеим кучу времени и избавила от проблем, если бы позволила тебе сдохнуть, как того хотел Алексиос.

Вырываюсь, рыча сквозь зубы, но она вгоняет колено мне в позвоночник и впечатывает лицом вниз.

— Ты и вправду думала что это будет так легко? Впорхнешь сюда и внезапно станешь воительницей? Ты настолько слаба, что не способна справиться даже с разминкой, — она вдавливает мое лицо в грязь, сжимая волосы так сильно, что становится больно. — Мир хочет разорвать тебя на части с той самой секунды, как ты выползла из материнской щели с этой особенной девалиантовской кровью. Скажи, Принцесса, от чего ты откажешься, чтобы дышать еще один день? От гордости? Достоинства? Может, если очень повезет, придется всего лишь встать на колени и отсосать Волку…

Что-то внутри ломается.

Это прорыв плотины — годы подавленной ярости затопляют меня разом. Каждое унижение, обида, каждый раз, когда мне приходилось лежать и, блядь, терпеть.

Позже я буду размышлять, что это говорит обо мне. О том, как жадно бросилась в объятия насилия в тот самый миг, как вкусила свободу. О том, каким правильным оказалось наконец пролить чужую кровь, и заставить кого-то другого страдать.

Но в это мгновение ничего не имеет значения.

Вырываюсь из ее хватки и с размаху бью затылком прямо по носу Амары. Свет взрывается в глазах от удара, но едва чувствую это за порочным приливом удовлетворения, когда ее пальцы разжимаются и она отшатывается.

— Вот это уже получше, — рычит она. — Давай, Принцесса. Покажи из чего ты сделана.

С рычанием прыгаю на нее, и мы рушимся на землю. Какая-то отдаленная часть меня визжит, — Амара разорвет меня на куски. Следует подумать дважды, прежде чем нападать на полубогиню. Но остальная часть упивается. Наслаждается шансом драться за свое право на существование и быть чем-то большим, чем просто подставленное горло.

И я бью, и пинаю, и царапаюсь, сражаясь грязно. Даже подло. Беспорядочно, отчаянно, и по-настоящему. Амара отвечает мне той же монетой. Ее локоть врезается в мою скулу, а костяшки разбивают губу, скуловую кость и бровь. Но я не останавливаюсь. Не могу. Потому что остановиться — значит сдаться, а я уже пролила слишком много крови, чтобы позволить и этой течь напрасно.

Мои пальцы находят ее волосы и сильно дергают. Амара шипит и в отместку бьет коленом в ребра. Мы катимся по земле, каждая борется за превосходство, оставляя в грязи кровь и кожу.

Каким-то образом я получаю преимущество и выворачиваю ее руку за спину, вдавливая вниз. Мы обе тяжело дышим и взмокли, грудные клетки вздымаются от натуги.

— Вот оно, — произносит Амара с прерывистым смехом, и в ее голосе появляется тепло, похожее на одобрение. — Черт, знала, что ты умеешь кусаться.

— Ты позволила мне победить, — говорю я.

— Очевидно, — она поворачивает голову, чтобы ухмыльнуться мне. — Но тебе нужно было узнать, каково это — выигрывать. Нужно было попробовать победу на вкус. Как иначе ты научишься жаждать этого?

Перекатываюсь в сторону, каждый дюйм тела вопит протестом. Амара приподнимается на локтях, выглядя оживленной.

— Ой, да ладно тебе. Не будь такой злюкой. Чертовски хорошее выступление для первой настоящей драки.

— Ты безумна.

— Вероятно, — Амара хватает меня за руку и помогает