Трансильвания - Оксана Пелевина
Вдова Магда, жившая на окраине Бралуя, долго не желала пускать чужаков на порог. Драгош уже предупредил ее о том, что к ней могут нагрянуть незваные гости. Но солидное вознаграждение решило все проблемы. Помявшись, посомневавшись, женщина все-таки взяла деньги и позволила гостям остановиться на ночлег.
– Какое колоритное жилище, – усмехнулся Ирвинг, с нескрываемым любопытством рассматривая старый румынский дом. – В Англии таких не сыскать.
Пока юноша довольно прохаживался по комнате, Каталина, замерев на пороге, не могла пошевелиться. Вновь оказавшись в этих стенах, она вспомнила события той ненавистной ночи.
«Здесь я в последний раз говорила с отцом… В последний раз видела его живым… Здесь я узнала о его гибели… И потеряла часть своей души…»
Взглянув на Талию, Каталина отметила, что сестра, к ее удивлению, ведет себя гораздо спокойнее, чем она сама. На ее лице не было заметно слез, руки не дрожали. Вероятно, причиной тому было присутствие Ирвинга.
Сглотнув, Каталина ладонью оперлась на стену. Возвращаясь в Бралуй, она предполагала, что это место навеет на нее дурные воспоминания. Но то, что она чувствовала в эту минуту, нельзя было назвать простой печалью. Она словно умирала. Снова и снова переживая ту страшную минуту, когда осознание потери затмило все ее существование.
Талия не сразу обратила внимание на состояние сестры. И, повернувшись, уже застала ее медленно сползавшей вниз по холодной стене.
– Катиш, тебе нехорошо? – с тревогой поинтересовалась Талия.
Подойдя ближе, она придержала сестру за плечи, не давая повалиться на пол. – Ты, должно быть, устала с дороги. Тебе бы прилечь.
Каталина не ответила. Она знала, что это не долгая дорога стала причиной ее недомогания. Дойдя до ближайшей кровати, девушка присела на ее край.
И вдруг ее поразило внезапное откровение:
– Мы что, все будем спать в одной комнате?
– Конечно, ведь она здесь всего одна, – пожал плечами Ирвинг.
– Но ведь это совершенно неправильно…
– Отчего же?
– Если кто-то узнает, что о нас с Талией скажут в обществе?
– Так вот в чем дело, – Ирвинг недовольно закатил глаза. – И всегда ты такая правильная?
– Дело совершенно не в моих качествах. Знаешь, как у нас говорят? Репутация женщины настолько хрупка, что может быть разрушена любым неосторожным поступком.
Произнося эту фразу, Каталина запнулась. Лишь сейчас она поняла, что слово в слово повторила предупреждения отца. Выслушав девушку, Ирвинг хмыкнул и пожал плечами.
– И все же хорошо, что я не родился женщиной.
Каталина долго сидела на краю кровати, размышляя как же им поступить.
Но с каждой минутой усталость все сильнее брала над ней верх. Заметив это, Ирвинг сжалился над девушками и направился к двери.
– Давайте сделаем так: я выйду из комнаты. Вы переоденетесь и заберетесь в свою постель. Я вернусь, когда вы уже будете лежать под одеялом. Тогда я не увижу ничего лишнего, и ничья репутация не пострадает. Идет?
Этот план не казался надежным, но на споры уже не было сил.
И когда Ирвинг вышел за дверь, Каталина и Талия переоделись ко сну и легли в постель. Спустя некоторое время юноша вернулся.
Заметив, как девушки пытаются спрятаться от него под одеялом, негромко усмехнулся. Задув свечу, он лег в кровать и быстро забылся сном. Но покой его был недолгим. Среди ночи его разбудил тихий скрип старой кровати. Повернув голову в сторону, Ирвинг заметил, как Талия, обхватив себя руками, села в кровати.
– Не спится? – тихо, чтобы не будить Каталину, произнес Ирвинг.
Талия, вздрогнув от звука его голоса, осторожно кивнула.
– Нет, мерещится всякое…
Отведя глаза в сторону, девушка готова была услышать насмешку Ирвинга. Но ее не последовало. Вновь заставив свечу гореть, юноша вылез из постели и без лишних слов подошел к кровати, где на ближайшем к нему краю расположилась Талия.
– Ты можешь ни о чем не волноваться, – мягко, успокаивающе произнес Ирвинг. – Я буду здесь, пока ты не уснешь.
Сев на пол подле кровати, Ирвинг повернулся к девушке.
– Спасибо, – с благодарностью тихо прошептала Талия.
На душе сразу стало спокойнее. Страхи не ушли полностью, но отступили в тень. Поправив одеяло, Талия опустила голову на подушку.
Но закрыть глаза так и не смогла. Уставившись в потолок, она долго прислушивалась к звукам за окном, боясь услышать что-то лишнее. Вдруг ее руки, лежавшей поверх одеяла, коснулась теплая мужская ладонь.
– Все еще страшно?
– Не могу отделаться от дурных мыслей, – честно призналась Талия. – Мне все кажется, если я закрою глаза, случится что-то страшное…
В эту минуту в голове закружился водоворот жутких картин. Вот кто-то ломится в их дверь, что-то отвратительно неживое поджидает под окном.
Но, к своему удивлению, Талиша поняла, что все эти страхи затмевал один, такой простой и в то же время невероятно пугающий: она боялась, что, проснувшись, не найдет в комнате Ирвинга. А потом узнает, что и его жизнь оборвалась в этой глуши.
Талиша задрожала.
«Нет, нет, этот кошмар больше не повторится, не повторится!»
Она сама не заметила, как, пытаясь прогнать эту жуткую мысль, крепко схватила Ирвинга за запястье. Он не сопротивлялся, с пониманием и сочувствием смотря на ее напряженное лицо.
– Талия… – позвал он.
– Талиша… – поправила девушка. – Этим именем меня зовут только близкие.
– Талиша… – тихо повторил Ирвинг, прислушиваясь к звучанию незнакомого, но приятного имени. – А мне нравится. Талиша…
Взглянув на девушку, Ирвинг подвинулся ближе, не выпуская из своей ладони ее руки.
– Знаешь, в детстве я очень боялся темноты. Не мог сомкнуть глаз, видя повсюду жуткие тени. И мама каждую ночь пела мне колыбельные, дожидаясь, пока я успокоюсь и, наконец, усну. Хочешь, я спою тебе?
Удивленная его предложением, Талия кивнула.
– Тогда закрывай глаза, – попросил Ирвинг.
Помедлив пару секунд, девушка повернулась на бок и прикрыла веки. А Ирвинг, быстро облизнув губы, улыбнулся и затянул негромкую песнь:
– Мерцай, мерцай, маленькая звездочка. Мне так любопытно, кто же ты на самом деле… – мягкий голос Ирвинга начинал убаюкивать. Веки тяжелели, а уставшее тело, наконец, обретало покой. Слыша тихий мужской голос, Талия позволила себе расслабиться. Спустя некоторое время страх полностью исчез.
Осталась лишь негромкая колыбельная, звучавшая где-то поблизости. Уже засыпая, девушка поймала себя на мысли, что в обычное время заставила бы ее зардеться румянцем:
«Я бы хотела каждую ночь слышать его голос…»
Вскоре сон взял над ней верх. Допев очередную песню, Ирвинг взглянул на девушку.
Теперь ее лицо было спокойно и расслаблено. А на губах блуждала тень улыбки.
«Спит», – понял Ирвинг.
Время шло, а юноша все не решался подняться на ноги. Он