Трансильвания - Оксана Пелевина
«Красивая…»
Взгляд сам собой скользнул по подрагивающим ресницам, остановился на слегка приоткрытых губах. Где-то глубоко внутри начало зарождаться знакомое чувство. Влюбленность? Желание? Ирвинг сделал над собой усилие и, выпрямившись, резко отпрянул от девушки.
«Так нельзя, дружище, так нельзя…»
Чтобы не пойти на поводу у своих темных мыслей, Ирвинг поднялся на ноги и подошел к столу. Но прежде, чем задуть свечу, вновь бросил взгляд в сторону. Девушки мирно спали. Каталина прижалась к стене, давно погрузившись в сон. А Талия лишь недавно упала в объятия Морфея, больше не терзаясь пустыми страхами.
Ирвинг подул на пламя, погружая комнату во мрак. А затем лег в кровать, отвернувшись к стенке. В эту ночь ему снились нежные женские руки и губы, шептавшие тихие признания. Но, проснувшись утром, Ирвинг уже не помнил об этом.
Открыв глаза после последнего крика петуха, Талия обнаружила, что соседняя кровать пуста. «Где Ирвинг?!» – с беспокойством подумала она и, обернувшись к еще спящей сестре, потрясла ее за плечо.
– Каталина, Катиш, вставай!
– Что такое? – сквозь сон пробурчала сестра.
– Ирвинг пропал, его нет.
Вскочив с кровати, Талия обхватила себя руками, не зная, что предпринять.
Ее взгляд то и дело возвращался к двери. Слух напрягался, когда она прислушивалась к звукам, доносившимся с обратной стороны. Сейчас меньше всего на свете Талия хотела услышать стук в дверь. Ведь в прошлый раз он стал вестником их горя. Но в дверь никто не стучался. С улицы не слышались ни звуки шагов, ни чужие голоса. Каталина, разбуженная сестрой, тоже вскоре встала на ноги. Глядя на встревоженную Талию, она попыталась успокоить ее:
– Я уверена, с Ирвингом все в порядке. И скоро он вернется. Давай лучше переоденемся, пока его нет.
Каталина оказалась права. Едва девушки закончили приводить себя в порядок, как отворилась дверь, и в комнату влетел запыхавшийся Ирвинг.
– Вы проснулись? Отлично! Идемте скорее! Поторопитесь! – подгонял он.
– К чему такая спешка? Что происходит? – недовольно поинтересовалась Каталина.
– Не знаю. Я ведь не понимаю ни слова по-румынски. Там, в центре деревни, собирается народ. Кажется, что-то стряслось. Идемте же, надо узнать, что случилось.
Подгоняемые Ирвингом, сестры выскочили из дома, и вместе с ним побежали к месту, где собралась почти вся деревня.
На дороге, что проходила сквозь Бралуй, толпился народ. Здесь, окруженный односельчанами, стоял взбудораженный Драгош. Размахивая руками, он что-то громко выкрикивал, заставляя жителей деревни охать и хвататься за сердце. Протиснувшись сквозь толпу, Каталина, Талия и Ирвинг подобрались к старосте.
– Что случилось? – громко крикнула Каталина, привлекая к себе внимание Драгоша.
Повернув к ней голову, староста выругался на румынском. А после заговорил на ломаном венгерском.
– Беда. Вчера вечером пропала молодая девушка – Ада. Была, и вот ее нет. Не вернулась к ночи.
Обернувшись к Ирвингу и сестре, Каталина быстро перевела ему слова старосты. А после заговорила, обращаясь к Драгошу.
– Прошлым вечером мы говорили с Адой на кладбище. А после она отправилась в лес. Сказала, что ее ждет друг…
– Передай ему, что мы готовы помочь в поисках, – попросил Ирвинг. – Можем показать то место, где видели девушку в последний раз.
Каталина начала переводить Драгошу слова Ирвинга, но староста вдруг закипел от злости. Его лицо покраснело, на лбу выступила заметная испарина.
Яростно сверкая глазами, старик громко закричал:
– Это все из-за вас! Чужаки! Стоит вам появиться, как в наши дома приходит горе. Я просил вас уехать, но вы не послушали. То, что случилось с бедняжкой Адой – ваша вина. Убирайтесь прочь, пока не поздно. Иначе нам всем несдобровать.
Сплюнув на землю, Драгош отошел в сторону, попутно отдавая односельчанам какие-то приказы. Вскоре жители деревни разбрелись по сторонам, отправившись на поиски пропавшей Ады.
Девушку искали весь день, но так и не нашли никаких следов. Чужаков к поискам не допустили, строго-настрого запретив им вмешиваться в дела деревни. Ближе к вечеру расстроенные, потерявшие надежду крестьяне вновь собрались вокруг Драгоша. Староста, что казался самым измотанным среди присутствующих, снова обратился к односельчанам на румынском. В этот раз его речь была непонятна.
– Вас ничего не удивляет? – вдруг подозрительно прищурившись, спросил Ирвинг.
– Меня удивляет здесь абсолютно все. Поэтому тебе лучше бы уточнить, что ты имеешь в виду? – ответила Каталина.
– Я следил за ходом поисков, насколько позволяли обстоятельства, – начал Ирвинг, – и заметил одну странную вещь. Еще утром мы сообщили старосте, где в последний раз видели девушку. Но никто так и не отправился проверить кладбище и лес.
– Хм, это и правда подозрительно, – заметила Талия, – но, может быть, просто забыли?
– Не смеши меня, – тряхнул головой Ирвинг. – Они все здесь, конечно, странные, но далеко не глупцы. Уверен, они не просто так обходят стороной ту местность.
– И что ты предлагаешь? – спросила Каталина.
– По-моему, это очевидно. Отправимся туда сами, – предложил Ирвинг.
– Но нам запретили участвовать в поисках, – напомнила Каталина.
– Я уже упоминал, что порой ты бываешь до ужаса правильной? Пойдемте, не будем терять времени. Сейчас они устали и не заметят нашего отсутствия.
– Если нас поймают, добра от них не жди, – напряглась Талия.
– Ну, значит, нужно сделать так, чтобы не поймали, – ухмыльнулся Ирвинг и добавил: – Пойдем! Не бойся!
Схватив Талию за рукав, Ирвинг потащил ее в сторону кладбища. Каталина поспешила следом.
Не теряя времени на блуждание между могил, юноша направился к кромке леса, туда, где вчера проходила Ада.
– А теперь будьте осторожны и смотрите под ноги, – предупредил Ирвинг.
– Зачем? – уточнила Каталина.
– Мы ищем следы, конечно же. Они и приведут нас к Аде. Вы что, никогда не читали детективных рассказов?
Гордо встряхнув головой, будто собираясь сказать нечто совершенно невероятное, Каталина произнесла:
– Все свободное время я посвящаю музыке.
– А я, сидя за мольбертом, – добавила Талия.
– Так ты художница? – удивился Ирвинг. – Всегда восхищался теми, кто умеет рисовать. А вот я никогда не смог бы стать художником. Чтобы закончить картину, нужно обладать недюжей усидчивостью. Но, быть может, однажды ты нарисуешь мой портрет?
– Хм, я подумаю над этим, – улыбнулась Талия. – Но знай, человек, что позирует художнику, должен быть не менее усидчив, чем мастер.
– А я действительно много читаю, – признался Ирвинг. – И тому