Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

Ильза, как и в прошлые дни, заранее выставила во дворе ушаты с прохладным колодезным отваром из диких трав, разлила его по глиняным кружкам и чинно расставила их на широкой скамье, чтобы каждый работник мог подойти и утолить жажду.

Заприметив в толпе Ганса-Среднего, за которым уныло плелся его младший брат Младший, Ильза тихонько и понимающе усмехнулась. Стало быть, полуденное угощение из благородного окуня и «травы Согласия» было отнесено деду не зря. Старик Ландберт, без сомнения, уже успел призвать к своей постели третьего сына и прочитал ему строгую нотацию о семейном долге, почтении к старшим братьям и добрых нравах.

Работников меж тем становилось всё больше, во дворе собралось уже не меньше десятка крепких мужчин. Ганс-Старший с размаху вогнал железную лопату в землю, вытер пот со лба и зычно крикнул: — Ну, христиане, рук теперь вдосталь, давайте приниматься за трамбовку!

Молодой Кристиан тут же подпрыгнул на месте, замахал мускулистыми руками и подхватил: — За трамбовку, братцы! Живее, подходи к снаряду! Кто на канаты - сюда!

Мужчины разом зашевелились и гурьбой повалили к Кристиану.

Парень вместе с парой крепких мужиков выволок со двора тяжелый гранитный каток-каток, который они спозаранку одолжили на общинной молотилке. К этому массивному камню были намертво привязаны с десяток толстых конопляных канатов, концы которых Кристиан тут же принялся раздавать обступившим его родичам.

Мужчины, разобрав веревки, сами собой разделились на две равные цепочки и встали по обе стороны глубокого рва, выкопанного под фундамент. Когда все заняли свои места, по шесть человек с каждого бока, Кристиан набрал в грудь побольше воздуха и затянул старинную рабочую песню-напев: — Эй, дядья да братья мои родные-е-е!

И десяток луженых крестьянских глоток дружно отозвался: — Ой-ха!

Кристиан вел запев, задавая ритм: — Разом камень поднима-а-й, хей-хей, ухнем вместе! Под этот громовой припев мужчины дружно натянули канаты, отрывая от земли каменную глыбу весом добрых два центнера. — Держи крепче, не выпуска-а-й, хей-хей, ухнем вместе! — Силу в кучу собира-а-й, хей-хей, ухнем вместе! — Высокий терем из земли выраста-а-ет, хей-хей, ухнем вместе! — Коли фундамент на века забива-а-ют, хей-хей, ухнем вместе! ...

Крестьяне слаженно выкрикивали слова рабочей припевки, дружно вздергивали тяжеленный каток к самому небу, а затем разом отпускали канаты. Огромный гранитный снаряд с глухим, страшным грохотом - бум! - обрушивался на дно рва, выбивая тучи серой пыли и оставляя глубокую, намертво спрессованную вмятину.

Едва каток затихал, его тут же снова вздергивали вверх, и всё повторялось сначала. И так продолжалось до тех пор, пока вся земля на дне будущего фундамента не покрылась белесыми, твердыми, как скала, следами от ударов. Только тогда этот участок считался готовым.

Трамбовка земли была делом куда более изнурительным, чем простое копание рвов, однако мужчины трудились с каким-то яростным, залихватским азартом. Веселый грохот и дружные крики разносились далеко по окрестностям, так что даже прохожие с соседних полей останавливались поглазеть на работу, а затем, заразившись этим буйным рабочим духом, принимались вовсю подтягивать припев вместе с тружениками.

В золотых лучах заходящего июньского солнца Ильза завороженно наблюдала за тремя братьями - Гансом-Старшим, Средним и Младшим. Они двигались в одном ритме, дышали как один человек и капли их пота смешивались на рукояти одного снаряда. В эту минуту девочка вдруг отчетливо поняла, почему её отец так легко расстался со своим секретом выращивания чеснока на лесной вырубке и отдал его всей общине. В этих суровых краях, при здешних первобытных плугах и топорах, выжить в одиночку было невозможно. Только держась вместе, сплотившись в один единый крестьянский кулак, можно было защитить свой род, прокормить детей и заложить основу для будущего процветания.

По обычаям общины, за короткую помощь в один-два часа полноценный ужин созывать не полагалось, достаточно было выставить для работников кувшин доброго чая да нехитрое угощение.

Пока мужчины шумели во дворе, Марта у очага, строго следуя заведенному порядку, напекла несколько десятков круглых пышных лепешек из кукурузной муки. Она вынесла их во двор в широком плетеном коробе и поставила перед умывшимися после трудов крестьянами: знай, бери, кто сколько хочет.

Обычно каждый скромно брал по две лепешки, чтобы утолить первый голод. Однако Ильза, стоявшая неподалеку, приметила, что кое-кто без зазрения совести хапал по три, а то и по четыре штуки в одни руки. Девочка не произнесла ни слова, но взглядом запечатлела каждого жадину, мысленно занося их имена в свой личный «черный список», точь-в-точь как в прежней жизни она безжалостно блокировала в дружеских сетях тех скупердяев, что лишь ловко хватали чужие подарочные купоны, но сами никогда не тратили ни гроша на общую компанию. Напротив каждого такого имени в её голове теперь красовался жирный ярлык: «Держаться настороже, общих дел не иметь».

Ильза не была похожа на своих простодушных родителей. Те вечно готовы были подставить грудь за ближнего, а потом, получив нож в спину, лишь хлопали глазами и недоуменно вопрошали: «Да за что же это с нами?» «Лучшая защита это зоркий глаз и знание людских слабостей!» — таков был нехитрый закон выживания, который Ильза усвоила за десять лет суровой офисной службы в прошлой жизни.

На полноценный ужин за столом остались лишь верные племянники Фридрих и Кристиан.

Для этих двоих ребят, которые с утра до вечера спину гнули на их новом подворье, Марта, конечно, не стала выставлять простые кукурузные лепешки. Она щедро плеснула на сковороду растительного масла и напекла ароматных блинов со свежей пахучей травой-иссопом (мятным многоколосником). В качестве легкой закуски она выставила миску со спелыми сочными персиками, которые Ильза набрала на склоне холма, и наварила густой пшенной каши.

В конце июня свежая огородная зелень в этих краях из-за жары росла неохотно и если хозяевам хотелось добавить в похлебку или тесто чего-то сочного и зеленого, им приходилось выискивать съедобные травы среди диких лугов. Впрочем, Марта теперь окончательно освоилась с кулинарными экспериментами: раз скотина эту траву ест без вреда для утробы, значит, и человеку от нее худа не будет. Вот и сегодня, едва Ильза притащила с выгона полную корзину ароматного иссопа, мать без лишних сомнений мелко порубила зелень и замесила её в блинное тесто.

Иссоп от природы обладал густым, пряным и сильным ароматом, а уж обжаренный в кипящем масле на раскаленной сковороде, он наполнил всю летнюю кухню таким умопомрачительным духом сытного тепла и спелого пшеничного зерна, что у голодных парней с порога потекли слюнки.

Три аромата печеного теста, растопленного сала и пряной зелени, сплелись воедино, да так сладко, что едоки уплетали блины, за уши не оттащишь.

Едва была проглочена