Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

За те десять дней, что они обедали за одним столом, Марта уже совсем освоилась с племянником и со смешком ответила: — Да чего там может быть? Обычная свиная трава!

Кристиан тоже ухмыльнулся: — Ну, то, что это свиная трава, я и сам смекнул. Да только её на лугу десятка три видов растет, какая именно из них так пахнет?

Услышав это, Ильза сбегала к огороду у ручья, сорвала там свежий зеленый побег и протянула кузену: — Вот, держи.

У Кристиана от удивления чуть челюсть не отвисла, он даже заикаться начал: — Сестрица Ильза... Да как же это у вас свиная трава прямо на грядках посреди овощей красуется?

Ильза питала искреннюю симпатию к этому двоюродному брату, который без устали изо дня в день приходил махать заступом на их пустыре, а потому весело пояснила: — Когда она растет на обочине, это сорняк да свиной корм. А когда ухожена на грядке, это уже благородная огородная зелень!

Кристиан почесал затылок: слова кузины показались ему на редкость разумными. — И то правда! — рассмеялся он. — Завтра же выкопаю на меже пару корешков да пересажу к себе на огород. Как захочется лакомого блина, вышел, щипнул у крыльца, и готово!

Старший же брат, Фридрих, в отличие от Кристиана, умел не только ртом работать. Он внимательно разглядел сочный стебелек в руках брата и с улыбкой произнес: — Постойте, да ведь это иссоп! Так значит, тот прохладный взвар, что мы пили все эти дни в жару, тоже из него заварен? Прежде я знал лишь то, что городские господа в летний зной пьют иссоповый чай, дабы уберечься от солнечного удара. Но мне и в голову прийти не могло, что если покрошить его в блинную муку вместо обычного лука, то выйдет стократ ароматнее!

Фридрих не мог не подивиться смелости тетки Марты. Иссоп в их краях почитался скорее за лечебное коренье; крестьяне его не собирали и лишь зажиточные городские обыватели по совету лекарей заваривали его в сильную жару. Ему и верилось-то с трудом, что Марта мало того что сумела вызнать эту траву среди десятков видов лугового сора и приготовить из нее целебный взвар, так еще и дерзнула замесить её в блинное тесто. Экая кулинарная смекалка, не каждому дано!

«Все-таки не зря его прочат в будущие старосты, — отметила про себя Ильза. — Сразу признал благородный иссоп».

К слову, Ильза не слишком жаловала нынешнего главу общины, старосту Конрада. Ей казалось, что этот взрослый, почтенный мужчина слишком уж много времени проводит в бабьих дрязгах, отчего и сам набрался кумушкиных повадок: чуть что принимается со всеми ладить, искать мира там, где нужно проявить строгость и напрочь забывает о справедливости. В свое время он ведь потакал старой Гертруде и без зазрения совести помогал обделять её родителей при разделе имущества. И пусть теперь староста прислал своего старшего сына гнуть спину на их стройке, Ильза вовсе не собиралась так легко прощать ему былую несправедливость.

Однако, деля хлеб-соль с Фридрихом на протяжении декады, девочка не могла не признать, что парень он толковый. То, что он был работящим и не боялся мозолей, дело привычное, в их роду девять из десяти мужчин обладали этим крестьянским упорством. Ценность Фридриха была в другом: он был на диво начитан. Парень несколько лет прилежно посещал церковно-приходскую школу в городе, а потому его кругозор и помыслы были куда шире и чище, чем у остальных деревенских парней. Поговорить с ним всегда было в удовольствие и с пользой для ума.

Когда с блинами было покончено, мужчины принялись за сочные персики. Кристиан, будучи парнем простым, лишь уплетал их за обе щеки, нахваливая сладость. Фридрих же и тут проявил дальновидность: раскусив спелый плод и оценив его редкий медовый вкус, он аккуратно откладывал крупные косточки в сторону, решив непременно посадить их у своего дома будущей весной.

Заметив это, Ганс-Старший вспомнил о дальнем склоне своего лесного холма и добродушно промолвил: — Фридрих, ну пока твоя косточка прорастет да в силу войдет, сколько лет минет? У меня на холме, прямо подле старого маточного дерева, поднялось несколько молодых дичков, верно, птицы занесли или спелые плоды упали да пустили корни. Погоди до осени, как спадет июньское пекло, бери заступ да выкапывай их к себе в сад.

Услышав о такой щедрости, Кристиан тут же принялся клянчить саженцы и для себя. Ганс-Старший, само собой, не отказал и второму племяннику.