Души моей палач - Ульяна Соболева

— Ваше высочество, — голос грубый, солдатский. — Вы вызывали.

— Закрой дверь. Убедись, что никто не подслушивает.

Он выполняет, возвращается, становится по стойке смирно.

Хорошая собака. Обучена подчиняться.

— Генерал Ли, — начинаю, поворачиваясь к нему. — Как поживает дочь?

Морщится.

— Хорошо, ваше высочество. Слишком хорошо.

— Это тебя беспокоит?

— Беспокоит, что забыла своё место. — Голос темнеет. — Думала, выйдя замуж за принца, станет выше родного отца. Отказалась принять меня на днях. Сказала, что занята государственными делами.

Гордость. Раненная отцовская гордость.

Полезное оружие.

— Она изменилась, — говорю мягко, сочувственно. — Власть развращает. Особенно тех, кто не привык к ней.

— Я дал ей жизнь! Вырастил! Обеспечил брак с принцем! — Руки сжимаются в кулаки. — А она...

— Предала тебя, — заканчиваю за него. — Как дети часто предают родителей, достигнув высот.

— Да! — Выдыхает яростно. — Именно!

Подхожу ближе, кладу руку на плечо. Отеческий жест, успокаивающий.

— Понимаю твою боль, генерал. Сам страдаю от подобного предательства.

— Ваше высочество?

— Племянник. Воспитывал его, направлял, делал из мальчика мужчину. А он... променял всё на любовь к этой женщине.

— Она околдовала его, — говорит генерал с убеждением. — Использовала магию. Это единственное объяснение.

Глупец верит в магию.

Но пусть верит. Полезная иллюзия.

— Возможно, — соглашаюсь. — Испытание огнём ничего не доказало. Есть тёмные искусства, которые могут обмануть даже священный огонь.

— Тогда что делать? — Смотрит на меня с отчаянием. — Она разрушит династию!

— Не позволим. — Голос твёрд. — Но нужна твоя помощь.

— Всё, что угодно, ваше высочество.

Слишком легко.

Манипулировать человеком, ослеплённым обидой.

— Послушай внимательно, — веду его к столу, разворачиваю карту империи. — Скоро император умрёт. Цзюе взойдёт на трон. Если эта женщина рядом с ним, она будет императрицей. А императрица имеет огромное влияние.

— Понимаю.

— Представь: человечка, контролирующая императора через любовь. Какие решения он будет принимать? В пользу империи или в угоду её прихотям?

— Катастрофа, — шепчет генерал.

— Именно. — Выпрямляюсь. — Поэтому нужно действовать. До коронации.

— Что предлагаете?

Пауза. Драматическая. Пусть созреет напряжение.

— Убийство.

Он бледнеет.

— Ваше высочество... это...

— Необходимо. — Резко, не терпящее возражений. — Не прямое, конечно. Не так, чтобы указывало на нас. Но эффективное.

— Как?

Подхожу к шкафу, достаю маленький флакон. Стекло тёмное, содержимое неразличимо.

— Яд. Особый. Действует через кожу.

— Через кожу?

— Да. — Подхожу, протягиваю флакон. — Нужно нанести на что-то, к чему она прикоснётся. Или, лучше, на кого-то. Когда она коснётся человека, пропитанного этим ядом, умрёт через час.

— А человек-носитель?

— Выживет. Яд активируется только при контакте с её особой аурой. Магия души, как говорят. Обернём её дар против неё.

Генерал смотрит на флакон с ужасом и восхищением.

— Это... гениально.

— Это необходимо. — Закрываю его руку вокруг флакона. — Найди способ. У тебя есть доступ к дворцу. К её покоям. Придумай план.

— Но... она моя дочь...

— Она предательница! — Рявкаю, заставляя его вздрогнуть. — Предала тебя, семью, род! Выбрала власть вместо долга! Заслуживает смерти!

Он колеблется, внутренняя борьба ясно читается на лице.

Отцовская любовь против обиды.

Нужен последний толчок.

— Подумай, генерал, — говорю мягче, — если она станет императрицей, что будет с тобой? Думаешь, вспомнит о старом отце? Поможет, возвысит?

— Нет... наверное, нет...

— Точно нет! Выбросит, как использованную тряпку! Но если сейчас поможешь мне, когда Цзюе станет императором без этой обузы, я буду рядом. Направлять его. И ты получишь награду. Титул. Земли. Всё, что заслуживаешь.

Глаза загораются жадностью.

Вот оно. Истинное лицо.

Не любовь к дочери. Алчность.

— Сделаю, — говорит он твёрдо. — Ради империи.

Ради золота, лжец.

Но пусть себя обманывает.

— Хорошо. Действуй быстро. У нас мало времени.

Он кланяется, прячет флакон в складках одежды, уходит.

Остаюсь один. Подхожу к камину, смотрю на пляшущее пламя.

Первая фаза завершена.

Генерал — идеальное орудие. Когда всё откроется, обвинят его. Отец, убивший дочь из ревности к её положению. Трагично, но правдоподобно.

А я останусь в тени. Верный дядя, скорбящий о племяннике, потерявшем любимую.

Но генерал — только часть плана. Есть и другие нити.

Достаю второе письмо — не для сожжения. Для отправки.

Пишу быстро, чётким почерком:

"Командующему северной армией.

Готовьте войска. Когда получите сигнал, выдвигайтесь к столице. Не для нападения — для "защиты" императора от мятежников.

Будет щедро вознаграждено.

Л.С."

Запечатываю, отдаю слуге для срочной доставки.

Вторая фаза.

Когда девка умрёт, Цзюе сойдёт с ума. Впадёт в ярость, обвинит всех вокруг. Возможно, даже меня.

Это даст повод объявить его неспособным править.

А пока он не восстановится — если восстановится — я буду регентом.

Фактическим правителем.

Как должно было быть сорок лет назад.

Стук в дверь снова.

— Войти.

Входит другой человек. Придворный лекарь. Старый, сгорбленный, но глаза острые.

— Ваше высочество, — кланяется. — Я готов.

— Покажи.

Он достаёт маленький пакетик с порошком.

— Это добавляется в чай императора. Ускорит болезнь. Смерть через две недели, максимум три.

— А выглядеть будет естественно?

— Абсолютно. Прогрессирование существующей болезни. Никто не заподозрит.

Третья фаза.

Нужно, чтобы император умер скоро. Пока Цзюе ещё дезориентирован смертью любимой.

Тогда переход власти будет хаотичным.

А в хаосе легче захватить контроль.

— Хорошая работа. — Бросаю ему мешочек с золотом. — Вот аванс. Остальное получишь после.

— Благодарю, ваше высочество. — Прячет золото, кланяется, уходит.

Один снова.

Выхожу на балкон. Город расстилается внизу — тысячи огоньков в темноте. Простые люди спят, не подозревая, что их судьба решается здесь, в тишине ночи.

Скоро всё изменится.

Скоро я буду стоять на балконе императорского дворца.

Не как принц.

Как правитель.

Вспоминаю лицо племянника сегодня утром. Счастливое. Впервые за жизнь по-настоящему счастливое.

Из-за неё.

Что-то шевелится в груди. Не совесть — задушил её давно. Что-то другое. Сожаление?

Нет.

Просто... признание, что он мог быть хорошим правителем. Если бы не эта слабость.

Но слабость недопустима на троне.

Лучше жестокий, но сильный правитель, чем добрый и слабый.

Я спасаю империю.

От него самого.

За спиной шорох. Оборачиваюсь резко — никого. Просто занавеска колышется на ветру.

Паранойя.

Признак вины?

Нет. Признак осторожности.

В этом дворце стены имеют уши.