Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

крыльца вместе, и дети пошли между нами: Тайр ближе к отцу, но не касаясь; Нэя рядом со

мной, держа Лиса за руку; Лис — с камнем Тайра в кармане и пустой дощечкой под накидкой.

Орис шёл позади с фонарём. Эсма — рядом с ним, опираясь на клюку. Если кто-то из соседей

хотел увидеть жалкую бывшую жену, прячущую украденных детей, зрелище его разочаровало. Мы

шли не как беглецы.

Мы шли как те, кого вызвали, но не сумели подчинить.

Дорога к залу северного круга проходила через старую площадь, где днём торговали шерстью,

хлебом и тканями, а ночью камни казались мокрыми от лунного света. Чем ближе мы подходили к

верхнему кварталу, тем тише становились улицы. Здесь не выглядывали из окон. Здесь ждали за

занавесками. Старые дома умели смотреть, не показывая лиц.

Лис начал отставать у первого подъёма.

— Устал? — спросила я.

Он покачал головой.

— Там зовёт.

Нэя крепче взяла его за руку.

Тайр сразу повернулся.

— Что говорит?

Лис нахмурился, прислушиваясь к чему-то, чего мы не слышали.

— Пока не говорит. Просто тянет.

Корвин остановился.

— Где?

Лис показал вперёд, туда, где над крышами поднималась башня северного круга. Её узкие окна

светились бледным светом, а вокруг них темнели силуэты стражей.

— Оттуда.

Корвин посмотрел на меня.

Я достала из сумки маленькую чашу. Она не горела, но стоило Нэе положить в неё край ленты,

а Тайру коснуться пальцами серого камня, на дне вспыхнула тонкая искра. Лис посмотрел на

неё, вдохнул глубже и сделал шаг.

— Теперь меньше.

— Значит, так и пойдём, — сказала я.

Корвин не торопил. Это тоже заметил Тайр.

У ворот северного круга нас ждали.

Грегор Вальт стоял на верхней ступени в тёмной мантии старейшины. Справа от него — двое

членов Совета, слева — Малена Вирс. Она была в светлом платье, поверх которого накинула

серебристую шаль. Слишком нарядная для ночного обряда, слишком спокойная для женщины, рядом

с которой вчера гасли детские круги. Её лицо выражало сдержанную тревогу. Я уже знала этот

взгляд: он был рассчитан на свидетелей.

За их спинами виднелись ещё люди: главы старших домов, писари, два хранителя круга,

несколько стражей. Ночной обряд проверки, который должен был быть закрытым, внезапно стал

почти собранием стаи. Конечно. Им нужны были свидетели. Не правды — обвинения.

Грегор перевёл взгляд с Корвина на меня, потом на детей.

— Альфа Арк, Веста Роун. Вы явились.

— А вы сомневались? — спросила я.

— После самовольного удержания наследников в пробуждённом доме можно ожидать любого

нарушения.

Корвин шагнул на одну ступень выше, но не впереди меня. Рядом.

— Вы будете выбирать слова, Грегор.

Старейшина чуть приподнял брови.

— Я называю вещи установленными именами.

Лис вцепился в руку Нэи.

— Не все ваши имена верны, — сказала я.

Взгляд Грегора стал холоднее.

Малена мягко вмешалась:

— Мы все здесь ради детей. Веста, я понимаю, что для вас это стало личным после всего

случившегося, но сейчас важно не превращать их состояние в спор о вашем месте в стае.

Точно поставленный удар.

Я могла бы ответить резко. Сказать, что моё место в стае перестало меня интересовать в тот

миг, когда стая решила мерить жизнь детей удобством взрослых. Но Эсма предупреждала: не

отвечать на их языке.

Я посмотрела на Малену спокойно.

— Моё место сейчас рядом с ними. Этого достаточно.

Нэя подняла голову. Её лента слабо вспыхнула под накидкой.

Малена заметила свет.

— Видите? — обратилась она к Совету. — Лунные узоры реагируют даже вне дома. Связь

нестабильна. Чем дольше дети остаются под влиянием Роунов, тем труднее будет вернуть их в

родовой порядок.

Тайр рванулся вперёд.

— Мы не вещи, чтобы нас возвращали!

Корвин положил руку ему на плечо. Не сжал. Не удержал силой. Просто коснулся.

— Тайр.

Мальчик посмотрел на его ладонь, потом на Малену.

— Я сам скажу.

Корвин убрал руку.

— Говори.

Этот короткий обмен услышали не все, но те, кто стоял ближе, заметили. Грегор тоже. Его

взгляд сузился.

— В зал, — сказал он. — До полуночи мало времени.

Зал северного круга был старше главного зала стаи.

Я бывала там только однажды, ещё до свадьбы, когда старые семьи показывали мне места,

“значимые для рода Арк”. Тогда я шла рядом с Корвином, слушала объяснения о чести, силе и

наследии и не знала, что где-то в этом же доме его дети сидят за закрытыми дверями. Ночью

зал выглядел иначе. Каменные стены уходили вверх, под купол, где не было ни люстры, ни

светильников — только круглое отверстие, через которое падал лунный свет. На полу был

выложен большой круг из тёмного камня с серебряными вставками. По краям стояли кресла

Совета, а в центре оставалось пустое место.

Для детей.

Я почувствовала, как Нэя рядом со мной перестала дышать свободно.

— Там проверяют? — спросил Лис.

Тайр ответил раньше взрослых:

— Там пугают.

Грегор услышал.

— Там устанавливают истину.

— Истину не устанавливают, — сказала Эсма, входя в зал за нами. — Её находят. Иногда — под

теми камнями, на которых вы давно сидите.

Среди старейшин прошёл шёпот.

— Эсма, — произнёс Грегор. — Я не давал вам права присутствовать.

Старуха опёрлась на клюку обеими руками.

— А я перестала просить ваших прав ещё тогда,