Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

понял сам. Положил тёмную пластину рядом с дощечками.

— Этот знак был найден у порога Лунного дома, — сказал он. — Под вещью моего сына. Без

моего разрешения.

Грегор резко посмотрел на Малену.

Она ответила не ему, а залу:

— Любой знак можно подбросить. Особенно в доме, который не подчиняется учёту Совета.

— Вы правы, — сказала я. — Можно подбросить вещь. Но нельзя подбросить то, как рядом с вами

гаснут детские печати.

Малена улыбнулась с сожалением.

— Веста, это уже похоже на ревность, а не на защиту.

Раньше такая фраза ударила бы по мне. Теперь я только посмотрела на неё и поняла: она снова

пытается вернуть меня в роль брошенной женщины, потому что с хозяйкой Лунного дома ей

спорить труднее.

— Ревность хочет вернуть мужчину, — сказала я. — Я хочу вернуть детям их имена. Разница,

Малена, для вас, возможно, непривычная.

В зале кто-то не удержался от короткого смешка. Тут же смолк.

Малена побледнела.

Корвин не посмотрел на меня, и хорошо. Между нами не должно было быть благодарных взглядов

посреди этого круга. Здесь важны были дети.

Грегор поднял руку.

— Достаточно. Мы услышали эмоциональные заявления Весты Роун. Теперь круг проведёт

проверку. Тайр Арк, выйди в центр.

Тайр напрягся.

Я сделала шаг, но он вдруг поднял руку, останавливая меня. Не грубо. По-своему.

— Я сам.

— Тайр, — сказал Корвин.

Мальчик посмотрел на отца.

— Если они хотят увидеть мой круг, пусть увидят весь.

Он вышел в центр.

Ноги его ступили на тёмный камень, и северный круг сразу вспыхнул холодным светом. Я

почувствовала, как этот свет пытается отделить его от нас. Не злой сам по себе, но привыкший

к порядку, где ребёнок стоит один, а взрослые смотрят сверху.

Тайр сжал свою дощечку.

— Меня зовут Тайр Луар Арк, — сказал он.

Грегор резко выпрямился.

— Это имя не утверждено родовой книгой.

— Зато оно моё.

За спиной Тайра поднялась тень волчонка. Она дрогнула под светом северного круга, и на миг

мне показалось, что снова отступит. Но Тайр не побежал за ней, не попытался удержать силой.

Он просто повернул голову и сказал:

— Я не буду делать вид, что тебя нет.

Тень подошла ближе.

Лис зажал рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Нэя улыбнулась сквозь слёзы.

Северный круг вспыхнул ярче. По креслам Совета прошла тревога.

— Нэя Арк, — произнёс Грегор уже жёстче. — В центр.

Тайр сразу обернулся.

— Она не обязана.

Нэя сама шагнула вперёд.

— Я пойду.

Голос её был хриплым, но слышным.

Она вошла в круг рядом с Тайром, не отдельно. Грегор хотел возразить, но Корвин сказал:

— Они останутся рядом.

— Обряд требует…

— Обряд сегодня услышит детей так, как они могут говорить.

Нэя подняла дощечку матери.

— Меня зовут Нэя Арк. Моя мать — Лиара Сейн Арк. Её голос не ваш.

Всего три фразы. Для другого человека, может быть, мало. Для Нэи — целая дверь, распахнутая

изнутри.

Свет на её запястьях стал ровным. Тень у ног больше не пряталась у края. Она легла рядом,

тонкая, но живая.

Лис стоял последним.

Он не двигался.

Все смотрели на него, и от этого маленькое лицо становилось всё бледнее. Его пустая дощечка

дрожала в руках. Корвин сделал было шаг, но остановился. Тайр протянул брату руку из центра

круга. Нэя — вторую.

— Мы здесь, — сказала она.

Лис посмотрел на меня.

— А если оно позовёт?

— Тогда мы ответим.

Он кивнул и пошёл.

Каждый его шаг отдавался в зале странным звоном. Не громким. Но я видела, как Малена следит

за ним слишком внимательно, как её пальцы сжимают край шали. Пустая дощечка в руках Лиса

засветилась по краю. На его ладонях серебряный незавершённый круг стал ярче.

Когда он вошёл между Тайром и Нэей, северный круг вдруг потемнел.

Не весь. Только под ногами Лиса.

Из глубины зала поднялся чужой шёпот. Я не слышала слов, но увидела, как Лис сжался.

— Началось, — выдохнул он.

— Скажи своё имя, — произнесла я.

— Лис Арк.

Тьма под его ногами дрогнула, но не ушла.

— Ещё раз, — сказал Тайр.

— Лис Арк.

— Громче, — попросила Нэя.

Мальчик зажмурился.

— Лис Арк!

На пустой дощечке снова вспыхнула первая буква. Л. Затем появилась вторая, но тут же

расплылась, словно кто-то пытался стереть её изнутри.

Малена шагнула к кругу.

— Видите? Имя не держится. Ребёнку нужна правильная привязка, пока пустое место не занято

окончательно.

— Занято кем? — спросила я.

Она посмотрела на меня.

— Вы не понимаете старших линий.

— Тогда объясните.

Малена молчала.

Северный круг под Лисом снова потемнел. Мальчик всхлипнул и зажал дощечку у груди.

— Он говорит, что Лиса нет.

Корвин резко повернулся к Совету.

— Остановите круг.

Грегор не двинулся.

— Круг лишь показывает повреждение.

— Он усиливает зов!

— Потому что зов уже в ребёнке.

— Нет, — сказала я. — Не в нём. Рядом с ним.

Я вышла к границе круга, не переступая. Достала чашу родового света, поставила её на камень

и положила рядом старый ключ Роунов. Чаша вспыхнула не сразу. На миг показалось, что

северный круг не пустит свет Лунного дома. Потом на руках детей серебряные узоры загорелись

одновременно, и свет чаши поднялся.