Волк и корона крови - Элизабет Мэй

Наступление. Отход. Разворот.

Танец.

Мы обмениваемся новыми ударами, лязг металла перемежается тяжелым дыханием. Стискиваю зубы и пробиваюсь сквозь огонь в мышцах. Она молниеносно разворачивается и бьет плашмя своим клинком по запястью. Мое оружие отлетает в сторону.

Даже не думаю — просто двигаюсь. Но она уже на шаг впереди, выбивает землю из-под моих ног. Дыхание рывком покидает легкие, когда спина врезается в землю.

Сапог Амары опускается мне на грудь, пригвождая. Острие кинжала целует ложбинку горла.

— Ага, ты мертва. Сдаешься?

— Сдаюсь.

Она убирает клинок в ножны и протягивает руку. Позволяю Амаре вздернуть меня на ноги, пытаясь не морщиться от свежих созвездий синяков, распускающихся под кожей.

— Неплохо. Будем продолжать работать над выносливостью, — произносит Амара, отряхивая грязь с одежды. — Но тебе нужно помнить три правила боя с божествами: рань их с расстояния, бегай быстро и прячься хорошо. Подобраться достаточно близко, чтобы они могли тебя схватить? Это конец. Ты должна сосредоточиться на…

Ее взгляд скользит мне за плечо, и кривая усмешка трогает губы.

С медленной, жуткой уверенностью я оборачиваюсь.

Волк вольно раскинулся в дверной арке. Последние лучи умирающего солнца окрашивают его крылья в оттенки янтаря и ржаво-красного, каждое перо окаймлено светом так, что его силуэт словно светится.

Что-то сжимается в моей груди — клубок эмоций, чересчур спутанных, чтобы их расплести. Он выбивает меня из равновесия, оставляя уязвимой, как открытую рану.

Ты просто еще один Вечный, использующий меня, выжимающий досуха, прежде чем прикончить.

Так и есть. Он оценивает меня. Проводит инвентаризацию оружия, проверяет на повреждения, убеждается, что его игрушка всё еще работает исправно. Вот и всё, — вот, что это такое.

Заталкиваю комок чувств вглубь и запираю их там, поворачиваясь к Амаре.

— Спасибо за сегодня, — говор, заставляя голос оставаться ровным. — Завтра в то же время?

— Ага, — она переводит взгляд с меня на него, и ее ухмылка становится шире. — Твоей девчонке нужны метательные ножи, Волк.

Он приподнимает бровь, удерживая обжигающий взгляд на мне, словно я — единственное в мире, за чем стоит наблюдать.

— Да?

— Ты хотел, чтобы ее натренировали. Ей нужно уметь метать быстро и всякий раз попадать в цель.

Волк издает задумчивый звук. Глаза путешествуют по моей влажной от пота коже, задерживаясь на порезе на руке и синяках, темнеющих на ключицах. Грудь поднимается и опадает, пока дыхание учащается. Этот взгляд ощущается как прикосновение. Интимный и собственнический. Объявляющий меня своей, не тронув и пальцем.

— Хочу, чтобы ее снарядили минимум четырьмя клинками, — продолжает Амара, то ли не замечая растущего напряжения, то ли довольствуясь его игнорированием. — Хорошими.

Волк моргает и отводит взгляд.

— Я об этом подумаю. Если Девалиант докажет, что стоит четырех турпорийских клинков.

Затем он исчезает, оттолкнувшись от стены и растворившись в башне. Воздух без него кажется легче. Дышится проще.

Амара наклоняется ближе.

— Видела выражение его лица? Так выглядит самец, который отчаянно пытается притвориться, будто не хочет ту единственную вещь, которую ему трогать не следует. Вот она, власть, маленький человечек. Используй ее, пока он не использовал тебя.

Триста лет назад я осознал, что вартенская плототорговля столь обширна, что охватывает весь мир смертных.

Торговцы отточили свои схемы до искусства — сети покупателей и продавцов в каждом крупном городе, взятки для смазывания нужных ладоней, тайные стуки и коды, передаваемые шепотом. И на продажу шли не только части наших тел. В некоторых местах богов сажали в клетки, избивали и использовали в кровавых зрелищах для человеческих увеселений. Люди ставили немалые аурелии, чтобы смотреть, как мы бьемся насмерть.

Но у черных рынков есть уязвимости, — достаточно одного наркомана, развязавшего язык и упомянувшего части демисов, что продают в доках.

Я не забыл о том ублюдке в Вальчеке месяц назад. Зефир копала, расследуя исчезновение демисов, которых держали на Шелковой улице, и, пусть информации о жертвах нет, она взяла след. Мы здесь, чтобы посмотреть, куда он ведет.

Крылья подрагивают, пока разминаю плечи, расслабляя мышцы. Я готов ко всему. Стою вместе с Элиасом и Аркадией на крыше напротив полуразрушенного склада на окраине Хеллевига — возможного источника для операции в Вальчеке. Моя магия стелется над нами, закручивая свет, чтобы сделать незримыми.

Какая обстановка с твоей стороны, Зефир?

Спрашиваю в ментальную связь, которую Алексиос держит открытой между мной и командой.

Зефир обходит периметр на уровне улицы, черные крылья вплавляют ее в тени.

Никакого движения внутри, насколько могу видеть.

Ментальный голос Зефир спокоен и сдержан, как всегда.

Охраны почти нет. Либо они самоуверенны, либо это ловушка.

Снова оглядываю здание. Толстая каменная кладка, плоская крыша, по фасаду разбросано несколько маленьких окон. Сбоку выцветшая краска гласит «Дж. Смит и Ко. Медицинское снабжение». Дверь на восточной стене выглядит перспективной для проникновения.

Есть конкретные сведения, кому принадлежит эта дыра?

Нет. Мои осведомители отметили необычные схемы отгрузок отсюда за последние несколько месяцев. Кто-то пытался затемнить грузовые манифесты и замести следы, но я проследила финансовый след до Вальчека. Это было непросто.

— Ублюдки, — бормочет Аркадия.

— Они всегда прокалываются, рано или поздно. — Элиас нетерпеливо постукивает пальцем по бедру. — Не видел такого спроса на пыль с самых времен перед Пожиранием. Плототорговцы снова наглеют.

Пыль. Человеческий жаргон для останков наших мертвых. Крылья ценятся выше всего — большая концентрация магии, — затем идут кости и органы, иссушенные и перемолотые для легкого потребления.

Вклинивается Алексиос, его присутствие затапливает ментальную связь с его трона в Астерии.

Проверните это быстро и чисто. Берите пленных для допроса. Вытаскивайте выживших.

Затем только для Зефир.

Без рисков, Шепот.

Интересно, осознает ли он вообще, как меняется его голос, когда он говорит с ней. Случись что-нибудь с начальницей шпионов, Алексиос разодрал бы миры дважды.

Держи периметр, — говорю Зефир. Подай знак, если заметишь угрозу.

Спрыгиваю с крыши, Аркадия и Элиас — сразу за мной. Мы касаемся земли в переулке, и я выбиваю дверь ударом ноги, щепки разлетаются вокруг сапога. Химическая вонь ударяет в нос — достаточно резкая, чтобы заслезились глаза. Под ней — тяжелый гул магии. Свежей магии.

Вдоль стен тянутся полки, уставленные различными травами и снадобьями. Слева от меня — большой деревянный ледник для поддержания температуры в помещении,